Оля Виноградова - Легкой поступью безумия

Звякивание ложечки о края кружки успокаивали. Сразу вспомнилось детство. Поездки в загородное имение. Детский смех. Мой… Звонко лающий пятнистый щенок со смешным пятном на ухе и ярким бантиком на шее. Он спал в моей комнате, на кровати. Растягивался на подушке рядом со мной, а по утрам лизал в нос. До конца какого-то лета. То, что от осталось от собачонки похоронили в бумажном пакете. Он пропал вечером, а утром я обнаружила оторванную голову щенка на крыльце. Деревенские мальчишки, а кто еще мог совершить такое хулиганство? Испуганные красным от гнева лицом моего отца и хлыстом, который он сжимал в руке, так и не признались в содеянном.

Зачем я вспомнила прошлое? Быть может потому, что я уже довольно долго смотрю в темное окно, а за ним вижу… Я моргнула, но оно не исчезло. Я почувствовала широкую ухмылку, несомненно украшающую морду твари. Дружелюбную?! Кружка выпала из руки, ударилась о плитки пола, обдав ароматной россыпью белых брызг мебель. Секунда промедления, ноги сами сорвались с места и понесли меня к выходу. Гостиная, коридор, холл, два замка, распахнуть дверь и выскочить на улицу… Пробежаться вдоль стены, обогнуть угол и… Ничего… Слегка взрыхленный дерн… Провела рукой по штукатурке на стене. Под пальцами - едва заметные борозды.

- Алесса, что ты здесь делаешь?! - окликнул меня отец. Он кутался в халат. На босых ногах красовались мягкие тапочки.

- Ничего. Показалось, - я отошла от стены и направилась обратно в дом.

- И все-таки, - продолжал допытываться родитель, - почему ты посреди ночи на улице, а на кухне молочная лужа?

- Говорю же - показалось! - раздраженно бросила я и поспешила скрыться в своей комнате.

Не рассказывать же ему о посетившей меня галлюцинации, а он не отстанет, пока не получит внятный ответ. Лужу из моего несостоявшегося лакомства естественно никто не убрал. Зачем? В доме присутствуют слуги в чьи непосредственные обязанности входит поддержание чистоты. Я забралась на кровать и закрыла глаза. Перед сном я успела еще раз вернуться ко взгляду янтарных глаз за кухонным окном и, кажется, поняла кто приходил к нам в гости…

На следующий день до посещения умывальной комнаты я написала несколько строк Станиславу. Позже, окончив утренние процедуры, спрятала письмо во внутренний карман темно-синего приталенного жакета, дополняющего удобное коричневое платье из мягкой шерсти. Официальное сообщение отца маркиз получит вторым и неизвестно обрадуется ли ему, поскольку послание от родителя будет содержать финансовые подробности, скрепляющие под час союз двух сердец крепче избитых клятв в храме.

Перечислением приданого: движимого и недвижимого имущества, состояние личного банковского счета, условия наследования титула и герцогских земель. По законам Синая Ошанский не получит ни того, ни другого без моего добровольного согласия. Все отойдет моим или нашим общим детям. В ответ родитель получит брачный контракт с перечислением условий моего содержания. Кучей пунктов о правах, свободах. Обязанностях. Особое внимание стряпчие Станислава уделят разводу: денежной ренте для меня, вопросам воспитания и образования отпрысков, разделу имущества. Мне придется прочитать и подписать контракт до свадебной церемонии, но никто не позволит мне участвовать в обсуждении. Интересно, как жаден окажется маркиз?

За завтраком в семейном кругу я объявила свое решение. Родители и не подумали удивиться: отец сдержанно кивнул и продолжил читать утреннюю газету, а мать лишь тяжело вздохнула и беспомощно посмотрела на мужа затравленным взглядом. Чувствуется, они не раз обсуждали негаданно скалившееся на них счастье… Избавление от почти совершеннолетней головной боли, но не пришли к единому мнению.

- Папа, когда ты направишь ответ Ошанскому? - поинтересовалась я. Мое послание найдет адреса уже к обеду. Почтовые курьеры расторопные малые.

Но отец не успел раскрыть рот - стук в дверь прервал наш разговор. Лица родственников приобрели одинаковые недоуменные выражения. Раннего гостя в субботний день никто не приглашал. В открытую дверь гостиной, где мы завтракали, я увидела прошмыгнувшую в холл служанку. Через минуту она вновь возникла на пороге комнаты с тем, чтобы доложить о приходе графа Клеймора. Отец распорядился впустить друга.

Прикрыв глаза, я в бешенстве до боли в ладони сжала вилку. Визит Людвига испортил все планы: мать не преминет поделиться с ним новостью, чтобы найти себе союзника. Или сочувствующего. Зверь, как он не кстати пришел! Неужели специально выгадывал время?!

- Лорд, леди, герцогиня, - по очереди поприветствовал нас граф. В руках он держал любимую трость из обширной коллекции. Верхнюю одежду мужчина оставил в холле.

- Присоединитесь, Людвиг? - ох, мама, вечно ты встреваешь с гостеприимством, когда тебя не просят!

- Ваше приглашение весьма актуально! - обрадовался Клеймор. Родительница распорядилась насчет дополнительных приборов. - Кухарка сегодня на новую плиту жаловалась. Представляете, она морозит вместо разогрева! - граф занял место за столом напротив меня. - Поэтому я остался без тостов и кофе. Эти новые вещи весьма ненадежные! - подвел итог аристократ.

- Полностью с вами согласен, мой друг, - с энтузиазмом подхватил тему отец. - Недавно на мануфактуру привезли оборудование, так оно…

Я поскучнела. Разговор о производстве не воодушевил меня, но дал надежду, что все обойдется. Между тем служанка принесла для Людвига фарфоровую тарелочку с позолоченной каймой, положила рядом вилку и нож. В окончании поставила перед гостем чашечку крепкого кофе. Еще с вьющимся над ним дымком.

Доев завтрак, не мешая мужчинам общаться, я собралась без лишнего шума выскользнуть из гостиной, чтобы отправиться в город, но мать предвосхитила мой порыв.

- Да что все о работе говорите! - влезла родительница посреди фразы графа. - Людвиг, вы же придете на помолвку нашей дочери?

Клеймор застыл. Его лицо покрылось белыми и красными пятнами. Мужчина стал похож на человека, которому выстрелили в лоб. В упор. Он осознал произошедшее, как факт, но еще не понял последствий.

- Что с вами? - забеспокоилась мать.

- Подавился, - граф натужно закашлялся.

Родительница заохала и побежала куда-то. Скорее всего за водой на кухню. Граф перевел на меня пристальный взгляд прищуренных серых глаз. Полный невысказанных обещаний, осужденных трупом дряхлой вороны разлагаться на дне его зрачков - окон в душу. И мы остались в комнате вдвоем. Свет будто бы притушили, а антураж завертелся вокруг в калейдоскопе… Безмолвного диалога.

- Ты принадлежишь мне, Алесса…

- Я не хочу принадлежать никому… Поэтому я выбрала его…