Марина Броницкая - Я не Поттер!

Догнав потерю и чуть не скатившись вслед за ней кубарем, а после бережно отряхивая пушистый серый мех замерзшими пальцами, Драко враз растерял всю свою важность. Таким он мне всегда нравится больше — выглядит куда проще и роднее, ведь я еще прекрасно помню металл в его стальных глазах тогда, возле туалета. Незнакомый мне металл!

Много говорить на темы философского камня нам было нельзя — память вещь вполне читаемая, поэтому я улыбнулся, так и не ответив, смахнул с ресниц парочку нахальных снежинок, и продолжил чтение. Но буквы расплывались перед глазами, уступая место картинкам из недавнего прошлого. После возвращения из Малфой–мэнора я успокоился. С помощью обхода этажей замка и посещения всех его закоулков, тети Нарциссы, постоянно прижимающей меня к себе и шепчущей на ухо ласковые слова, убаюкивающей тишины древнего строения, я словно вспомнил, кто же такой Гарри Снейп! Так легко, как в ту минуту, мне давненько не было. Присев от обуревающих меня чувств, я сдавлено засмеялся, вытирая выступившие от смеха слезы.

Миссис Малфой оторвалась от вышивки и вопросительно на меня посмотрела:

— Гарри, что с тобой?! — она привстала от удивления.

— Ни–че–го… — выдавил я из себя и продолжил хихикать, захлебываясь счастьем.

Она ничего не сказала, подумала о чем‑то, кивнула и вновь принялась старательно выводить на полотне прекрасные цветы. Стежок за стежком, ниточка к ниточке — и на черной ткани, словно из сырой земли, рождались мои любимые белые тюльпаны. Я подошел к дивану и встал за плечом миссис Малфой, не отрывая глаз от её тонких длинных пальцев и этого чуда. Лепестки оживали, стоило к ним прикоснуться, и трепетали от ветра…

— Подарить? — спросила она.

— Ага!

Ее руки замерли и она резко повернула ко мне свое лицо, а я еле удержался от возгласа восхищения — мама у Драко ну очень красивая, особенно, когда сердится… Огромные голубые глаза смотрели на меня с укором и я приготовился к отповеди за все мои нехорошие поступки в Хогвартсе, но услышал совсем иное:

— Да перестань, Гарри! Всё произошло так, как и должно было быть! Я говорю это тебе, но скоро скажу и своему сыну. Грядут перемены, молодой человек, мы всё вернем… — и добавила уже не таким строгим голосом: — Ты меня понял?

Нарочито громкое шуршание газеты помешало мне ответить, а вернее тот, кто эту газету листал, ответил за меня.

— Да понял он, понял! Может его мать и была гря…

— Люциус! — перебила супруга тетя Нарцисса.

— Но Гарольд не так глуп! — убежденно закончил свою мысль мистер Малфой, тряхнул Пророком и вновь укрылся им от всего мира и нас в частности. — Добби! Проклятое существо! Подогрей этот чай, он уже ледяной! — донеслось из‑под газеты спустя секунду.

Добби — грязный и противный домовик. Он всегда ходит пригнувшись — опасается пинка и выражает таким странным образом свое бесконечное уважение к хозяевам. Но вот его маленькие глазки иногда смотрят на тебя так, словно это он хозяин, а мы все — его лютые и весьма гадкие враги! Если верная Хельга тиранит меня и отца своей безграничной любовью, то это подлое тщедушное создание лелеет в себе совсем иные чувства…

Подставив Добби подножку, я хихикнул, довольный тем, что домовику пришлось балансировать на одной ноге, дабы не уронить поднос с фарфоровым чайником, затем попрощался с Малфоями и пошел к камину. Эти часы у потрескивающих поленьев, согревающих замок и меня, я провел с хорошими людьми, и пусть катятся те, кто так не считает!

Перескакивая через ступеньки, улыбаясь направо и налево в ответ на кислые гримасы и полное презрение, я летел, как птица, которую по глупости взяли и освободили, открыв дверцу клетки! Снейп младший больше не должен бояться, что нелюбовь к нему что‑то там выдаст. Меня же теперь ненавидят не просто так, а по конкретной причине, и какая жалость, что я не могу их за это расцеловать!

Я проскочил мимо черного, как туча, Вуда. Но тот не сразу осознал, что я мог поступить так непочтительно, а когда осознал, нахмурился еще сильнее и проорал свой вопрос уже в мою так нагло удаляющуюся спину:

— Ты где был?!

— Г–у-у–л-я–л… — выкрикнул я на ходу, улыбаясь, как душевнобольной и даже не думая тормозить.

Но Оливер не сдался и всё же донес до меня две важных новости.

— Тебя МакГонагалл искала! Иди к ней сейчас же! И ты можешь больше не приходить на тренировки, слышишь меня?! — его сердитый бас разнесся по всей школе, испугав не только Гермиону и Симуса, застрявших впереди меня на непослушной лестнице, но и двух боязливых обитателей портретов, моментально скрывшихся за пределами собственных рам.

— Слышу–у-у!

Оливер задумчиво почесал затылок, затем махнул на меня рукой и пробурчал:

— Полоумный ребенок…

Я сошел на нужном мне этаже и собрался идти к Минерве, но вспомнил о незадачливой парочке, поносящей ни в чем не повинную лестницу разными словами. А ведь это близнецы Уизли над ней потрудились, желая заработать по 20 сиклей с каждого, кто захочет пропустить занятие и притом иметь достойное оправдание своему отсутствию и трусости!

— Эй, Симус, тебе помочь? Я позову сейчас дек…

— Нет, не нужно! Ты уже сегодня помог! — поспешно ответил Симус и отвернулся. — Иди куда шел!

Грейнджер была с ним категорически не согласна и попыталась мне заискивающе улыбнуться, но при взгляде на ирландца осеклась и пробормотала:

— Там другие идут уже, нам помогут… — грустно кивнула головой на пустые лестницы и вздохнула. — Ну, или вот–вот придут…

У меня в глазах от злости потемнело, но я взял себя в руки, стараясь не скрежетать зубами слишком громко, и пошел прочь. Как мало, оказывается, нужно сделать, чтобы потерять «истинную» дружбу Финнигана! Не поймать снитч — и всего‑то!

Дойдя до кабинета, я поднял руку, приготовившись виновато стучать, но подумав с минуту, передумал. Во первых — кто его знает, как там у неё с легилименцией, а во вторых — да ну её, надоела! Еще с первых недель моего обучения в школе она постоянно выскакивала из самых неожиданных мест и углов, пытаясь привлечь мое внимание к тому, какой же я уникальный!

— Гарри, твое эссе по Заклинаниям очень творческое! Никто бы не додумался сказать «Аллохамора» через букву «у»!

— Где это я… — я тревожно уткнулся в бумагу, услужливо подсунутую мне прямо под нос.

— Ну как же! Вот! — она победно ткнула указательным пальцем в пергамент. — Пятая строчка сверху! Так двери открываются в разы быстрее!

— Ну, вообще‑то мы и изучали, как их открывать быстрее… — попытался я воззвать к здравому смыслу декана. Тем более эту проклятую «у» я поставил совсем не в том месте, где, по законам магии она и должна была стоять! Не могу же я постоянно получать одни «Превосходно», в самом деле!