Тэд Уильямс - Война Цветов

Сам он определенно стал другим. Долли завила его отросшие каштановые волосы и придала им более золотистый оттенок. Из-за белил, нанесенных гораздо осторожнее, чем он мог судить со своей стороны, лицо приобрело прозрачную бледность. Скулы и узкий нос — его «Вулкановы черты», как говаривала Кэт — гримерша слегка тронула румянами.

— А хорошо ведь получилось, — сказал он. — Не идеально, но очень реалистично — даже странно.

— Пожалуйста, — сказала Долли.

— Извини. Спасибо тебе.

— Что, двигаться пора, что ли? — проскулила Кочерыжка. — Или можно поумирать еще пару минут?

Тео облачился в функциональный костюм коричневых тонов и надел ботинки. Вряд ли платье пожаловано ему с графского плеча — скорее всего конфисковано у кого-то из человекообразных слуг. Долли тем временем продолжала восхищаться своей работой.

— Себя хвалить не годится, но вышло и правда прелестно. — Она обнажила в ухмылке зубы, похожие на кривую облицовочную плитку. — Как насчет поцелуя на дорожку, Тео-малыш?

Тео охватила паника — очень знакомое ощущение для человека, который хочет, чтобы все было легко, в то время как ничто и никогда легко не бывает.

— Знаешь, — после долгой паузы сказал он, — я тебе очень благодарен за все, что ты сделала, но ты не совсем мой тип, Долли, правда. Извини.

Ее улыбка стала несколько напряженной.

— С чувством юмора у тебя не очень, а, пупсик? — Она встала, почти касаясь головой низкого потолка, и Тео на один страшный миг подумал, что сейчас она сомнет его, как конфетный фантик. — И душонка у тебя мелковатая, ты не находишь? Увидимся, когда вернешься со станции, — сказала она Кочерыжке и со слоновьим достоинством вышла.

— А она ведь права. — Летуница поднялась с пола, как вертолет с погнутым пропеллером. — Не понимаешь ты шуток. Дома ты, наверное, пользовался большим успехом у девушек.

— Ладно, ладно. Кругом я виноват. Не пора ли нам к Пижме? — Мало того, что в реальном мире все смотрели на него как на полного лоха, так теперь и у эльфов то же самое начинается.

— Конечно. Никто тебя не задерживает. — Кочерыжка, кажется, сердилась.

Пока они шли по коридору — Тео был уверен, что это другой коридор, не тот, что вчера, — до него дошел смысл последних слов Долли.

— Почему она сказала «когда вернешься со станции»?

— Если ты иногда ведешь себя как последний подонок, это еще не значит, что я не приду тебя проводить. Я не стерва какая-нибудь.

— Ты хочешь сказать, что со мной не поедешь?

— В Город? А зачем? Для того Пижма и посылает с тобой своего родича. У меня тут родители — надо же у них погостить подольше.

— О-о. — Тео был ошарашен — да что там, просто убит. То, что Кочерыжка поедет с ним, он до сих пор воспринимал как само собой разумеющееся.

К Пижме он вошел в полной депрессии и едва нашел в себе силы ответить на его приветствие. С Пижмой был другой эльф, кажется, чуть помоложе (насколько можно было определить по этим не имеющим возраста лицам) и определенно полнее, из-за чего он напоминал сложением худощавого смертного. И улыбался он искреннее, хотя руки Тео не подал.

— Мой кузен, Руфинус нюх-Маргаритка, — представил его Пижма, провожая их к выходу. Небо за высокими окнами затягивали черные тучи. — Он будет сопровождать вас в Город.

— Захватывающе, — вставил Руфинус. — Полная секретность. Как во времена последней Войны Цветов.

— Тебя тогда еще на свете не было, — с заметным раздражением сказал Пижма. — Во всяком случае, прошу тебя не заводить подобных разговоров при посторонних. Незачем вызывать нездоровое любопытство.

— Конечно, конечно, — закивал Руфинус. — Вы совершенно правы, кузен Квиллиус.

«Бог мой, — с отчаянием подумал Тео. — Хорош у меня провожатый, нечего сказать. С таким как раз влипнешь».

— Вереск сейчас подаст экипаж, чтобы отвезти вас на станцию...

— Экипаж? — начал было Тео, но Пижма оборвал его:

— ...Поэтому на разговоры у нас времени нет. Кузен Руфинус всегда имеет возможность связаться со мной, но на случай, если вы вдруг расстанетесь, у вас будет свое средство связи — общественные коммуникации могут быть не всегда доступны. Вот, возьмите.

С этими словами Пижма извлек из нагрудного кармана своего белого халата малюсенький кожаный футляр. Тео тупо посмотрел на него и открыл, полагая, что от него ждут именно этого. Внутри на бархате лежала филигранная золотая фигурка, похожая на абстрактную птичку, примерно в два пальца длиной и шириной.

— Что это? — помолчав, спросил он.

— То, что у нас называется раковиной. Она придаст крылья вашим словам, — снисходительно пояснил Пижма. — В случае крайней необходимости откройте футляр, вызовите меня, и я вам отвечу.

— Что-то вроде сотового телефона, да?

— Это научный прибор. Обращайтесь с ним бережно, — слегка нахмурился Пижма. Но тут они вышли в парадный холл с минималистской лестницей, и благодушие вновь вернулось к нему. Тео не знал, что в доме есть верхний этаж, если таковой действительно был. — Хоббани, — сказал Пижма, — Вереск уже подал карету?

— Она ждет у подъезда.

— В таком случае приключение начинается, мастер Вильмос, — улыбнулся Пижма. У него это получалось неплохо, но все же не совсем убедительно. — Пойдемте, я провожу вас до дверей.

«Приключение!» В последний раз Тео слышал эвфемизм такого рода от соученицы по средней школе, говорившей «провести эксперимент» вместо «расстаться».

Тучи над головой превращали утро в сумерки, и в воздухе пахло дождем. В настроении Тео произошла такая же перемена, как и в погоде. Если он отчасти надеялся, что Долли, Тедди и еще кто-нибудь из штата прислуги придут попрощаться с ним, то надежда оказалась напрасной. Даже Пижме явно не хотелось задерживаться под открытым небом. Путешественники загрузились в заднее отделение «кареты», похожей на старомодный бежевый лимузин (если не считать орнамента из золота и серебра, Тео мог видеть такие на стоянке аэропорта Сан-Франциско в годы своего детства), и Пижма быстро проговорил:

— Все будет хорошо. Руфинус знает, куда ехать, — правда, Руфинус?

— Разумеется, кузен, — доверительно рассмеялся тот.

Тео покрутил головой со смешанным чувством растерянности и смирения. У него оставалось множество вопросов, но Кочерыжка карабкалась по его плечу, чтобы устроиться на одном из подголовников, а Руфинус больно нажимал на ногу большим чемоданом. Не успел он спохватиться, как Пижма уже захлопнул дверцу и вернулся в дом, снаружи выглядевший куда более нормально, чем можно было ожидать — длинное модернистское строение из светлого камня, с крышей как у пагоды и тонированными окнами.