Элизабет Бойе - Ученик ведьмы

— Гизур, — не выдержал он, — я готов испробовать превращение. Неужто я не смогу принять свою фюльгью, если увальню Финнварду это удается так легко!

— Верно, не может быть, чтобы нам не удалось то же, что толстячку, — поддержал его Флоси. — Ну же, Гизур, ты ведь можешь нам пособить!

Гизур неистово замотал головой:

— Нет ничего опасней и ненадежней превращений! Это значит разъять себя на кусочки и составить заново. Скапти, тебе нужно много упражняться, прежде чем ты возьмешься за такое сложное заклятие, — или, боюсь, ты можешь лишиться Силы. А жаль, потому что она обещает быть превосходной. Хватит с вас и того, что будете следовать за нами в собственном облике. — Маг ободряюще похлопал Скапти по плечу, сделал быстрый жест — и улетел, пронзительно свистя и ухая.

Погоня была долгой и безнадежной, с изматывающими переходами и краткими минутами для еды и сна. То и дело возвращался Гизур, но сообщал только, что след ведет на юго-восток, в низины Йотунсгарда, где довольно болот, чтобы утопить тысячу скиплингов. Альвы брели и брели вперед, и даже у Флоси не было сил на нытье.

Вечером третьего дня вернулся Эйлифир, в своем обычном виде и уставший до полусмерти. Присев на камне, он принялся обгрызать жесткий сухарь и грыз его, пока не появился Гизур — тоже в прежнем обличье. Альвы с криками обступили его, требуя новостей. Эгиль особенно хотел знать, где Финнвард.

Эйлифир поднял руку, призывая к молчанию.

— Финнвард идет прямо за мной по пятам, — невнятно сообщил он, поскольку все еще пережевывал сухарь. — И еще я нашел кое-что интересное — особенно для тебя, Гизур.

Он наотрез отказался что-либо объяснять, пока альвы, ворча, не свернули лагерь и не пошли за ним. Наконец Эйлифир привел их в небольшое мрачное ущелье, дно которого с каждым шагом становилось все более топким. Остановившись, Эйлифир сложил на груди руки и безмолвно воззрился вперед. Древняя полуразрушенная башня безысходно припадала к топкой земле близ обвалившегося каменного круга. Неподалеку от башни, понурившись, стояли две уродливые клячи со впалыми боками. Третья кобыла, черная, лежала на боку в круге выжженной травы, билась и стонала, словно уже не в силах подняться на ноги.

Гизур прошагал вперед и схватил за челку старушку Полоску. Кобыла дернулась и застонала, умоляюще уставясь на него мутными глазами. Гизур несколько минут внимательно разглядывал кобыл, затем вернулся к альвам, наблюдавшим за ним с безопасного расстояния.

— Бояться больше нечего, — мрачно проговорил он. — Никому и никогда они уже не причинят вреда. Они совершенно уничтожены. Кто-то более могущественный превратил их в то, чем они притворялись для нас, — трех дряхлых кляч. Нидбьерг выглядит совсем худо.

— Дешево мы от них отделались, — заметил Флоси, выглядывая из-за плеча Финнварда.

— Но что случилось с Иваром? — тревожно спросил Скапти. — Это ведь Лоример одолел старых ведьм, правда?

Эйлифир по-прежнему задумчиво грыз сухарь.

— Следы Ивара ведут по ущелью на юг. Следы Лоримера — на восток, там он встретился со своими гномами, которые поджидали его. Я бы сказал, что Ивар опередил нас часа на четыре. Ветер задувает следы, и трудно определить, старые они или свежие.

— Нечего терять время, — сказал Гизур. — Ивар, судя по всему, направляется к Вапнайокулл. Если бы мы все сумели принять фюльгьи, мы бы запросто перехватили его на другой стороне. Эйлифир, Финнвард, вы отправитесь за Иваром, поспешайте изо всех сил.

Финнвард уже успел перевоплотиться и вылизывал воображаемую грязь со спины, словно не слушая мага. Только хвост у него внимательно подергивался.

— Что касается всех прочих, — мрачно продолжал Гизур, — вы сейчас все у меня постараетесь принять фюльгъю или что-то к ней близкое. Скапти, ты первый. Как говорили у нас в школе — фюльгья или ничто.

Глава 15

Вапнайокулл возвышался над низинами, словно инистый великан. В незапамятные времена он оживлял климат Йотунсгарда тучами дыма и пыли, а порой и потоками огненной лавы, но вот уже несколько столетий позволял льду и снегу беспрепятственно скапливаться на его склонах, не давая вырваться наружу своему огненному духу. Огромный ледник, покрывавший вершину горы, довольствовался тем, что время от времени грохотал, стесывая подножия камней, и обрушивал вниз глыбы льда, заполняя ими расселины скал далеко внизу от царственной ледяной вершины. Редкая растительность могла удержаться здесь — разве что лишайники, мхи и прочие стойкие растеньица, которым нипочем были холод и ветер и хватало горстки земли, чтобы пустить корни.

К наступлению ночи отряд пересек ледник и спустился по дальнему склону горы, так и не нагнав ни Эйлифира, ни Финнварда, ни Ивара. Путники были так измотаны, что и шагу не в силах были ступить, и пуще всех обессилел Гизур. После почти двух часов магической концентрации он так и не сумел накопить достаточно Силы, чтобы высвободить сокровенную магию фюльгии Флоси и Эгиля. Скапти в конце концов — и с немалым трудом — сумел принудить свою альвийскую суть сменить привычный облик и принять свою фюльгью. Он не знал, гордиться ему или смеяться, потому что его фюльгья оказалась крупным белым зайцем.

Гизур меж тем сражался с Флоси и Эгилем, перепробовав все, от гипнотических заклинаний до транса, но так ничего и не добился. Эгиль объявил, что у него гудит голова, а затем гудение сменилось жесточайшей головной болью — предостережение о том, что его магические свойства, сколькими бы из них он там ни обладал, достигли своего предела. Гизур тоже был измучен сверх меры, и Скапти с тревогой следил, как он надрывается, исходя потом, над заклятиями.

— Ничем не могу им помочь, — пожаловался наконец Гизур и, трясясь всем телом, осел на землю. — Чтобы вдохновить их Силу на пробуждение, нужен, по меньшей мере, конец света. А мне это не по плечу.

— Но нельзя же так все и оставить, — обеспокоенно заметил Скапти. — Надо что-то сделать, Гизур. Заколдуй их или что-нибудь в этом роде.

Маг вздохнул, растирая виски:

— Закон Гильдии Магов запрещает применять Силу против друга, чтобы обратить его в низшую форму жизни или подставить его под угрозу. Но еще немного — и у меня не хватит сил переставлять ноги.

Собрав всю свою Силу, он начал произносить заклинание над Флоси и Эгилем, которые невольно съежились и сморщились. Чары победили, однако, их слабое сопротивление, и наконец Гизуру удалось превратить их в больших черных крыс. Эта попытка дорого стоила магу, и он едва сумел принять собственную фюльгью, обернувшись белой совой. Он перелетал с камня на камень, ожидая, пока они не нагонят его. Скапти мчался вперед жизнерадостными прыжками, полный сил, а за ним следовали две крысы упорной и спорой рысцой, присущей всему крысиному племени.