Кэтрин Куртц - Легенды Дерини

— Прости меня, Ависа, я что-то замечталась. Так о чем это ты?

— Я говорю, что завтра на лугу начнется ярмарка, и я слышала, что там будет гадалка. Неплохо было бы нам всем троим сходить к ней. Я бы очень хотела узнать, за кого выйду замуж. А ты? — Ависа не могла скрыть возбуждения.

«А я уже знаю это наверняка», — подумала Риченда, но пока не решилась выдать свой секрет.

— Ну, что скажешь? — настаивала подруга.

— Но почему ты решила, что эта гадалка и вправду способна предсказывать будущее? — усомнилась она.

— Кто-то из моих родичей уже слышал о ней прежде. Они говорят, она знает свое дело. Ну, скажи же, что ты согласна, Риченда.

— Давай спросим сперва Леонору.

И они расстались, чтобы вновь встретиться на следующий день, а Риченда вернулась домой. За обедом она рассказала отцу о случайной встрече с Ависой и их планах на завтрашнее утро, но не стала упоминать о гадалке. К ее облегчению, отец был всецело поглощен делами и лишь рассеянно кивнул в знак согласия.

Вечером, переодевшись в белоснежную льняную ночную рубаху, Риченда, локтями опираясь на подоконник, выглянула за окно, любуясь травой и кустами, посеребренными луной. Она гадала, будет ли Марли похож на ее дом, и решила при следующей встрече расспросить лорда Брэна про его родные края.

На следующий день поутру она поднялась очень рано, но завтракать Риченде пришлось в одиночестве: отец уже уехал верхом, чтобы навестить своих крестьян-арендаторов и получить от них ежемесячный отчет. Наскоро поев, девушка вызвала к себе горничную, которая должна была ее сопровождать, и по широкой дорожке двинулась в сад аббатства, где они должны были встретиться с Ависой.

Утро выдалось ясным и теплым, но Риченда шагала быстро, не желая задерживаться на городских улицах. Она пришла на место встречи первой. В самом центре владений аббатства, среди цветочных клумб и ухоженных лужаек находился фонтан, у которого девушка собиралась дожидаться подруг. Присев на край бассейна, она опустила пальцы в воду, разбив свое отражение. В воздухе висел густой аромат цветов; прислушиваясь к гудению пчел, Риченда размышляла о том, что очень скоро станет замужней дамой и, позабыв все детские радости и наслаждения, станет ухаживать за мужем и вести домашнее хозяйство.

— Риченда?

Ясный девичий голосок ворвался в ее мечты, и девушка поднялась с места, отряхивая юбки. Это оказалась Ависа, а за ней виднелась и еще одна знакомая фигурка.

— Леонора! — Риченда обняла подругу. — Как я рада вновь тебя видеть!

Леонора была все так же хороша собой. Темные кудри спускались почти до талии, подчеркнутой изящно расшитым пояском. Платье с низким вырезом было пошито по последней моде. Прелестная и беззаботная, словно ангелочек, она подвела подруг к стоявшей неподалеку скамье.

— Риченда, ну что за чудо! Ависа рассказала мне про ярмарку. Давайте пойдем и узнаем свою судьбу!

К собственному удивлению, Риченда согласилась.

— У меня есть замечательная мысль, — объявила Ависа. — Как насчет того, чтобы всем одеться одинаково и не говорить ей наши имена?

— С какой стати? — удивилась Леонора.

— Потому что она могла слышать о ком-нибудь из нас и сказать лишь то, что нам самим хотелось бы услышать, или то, что ей известно, — пояснила Ависа.

— Да, мысль и впрямь превосходная, — хихикнула Леонора.

Обсудив все подробности этого плана, Ависа с Леонорой ушли, но Риченда еще на некоторое время задержалась в саду аббатства, наблюдая за одетыми в черное монахами, неторопливо сновавшими по своим делам, и гадая, каким образом они могут выносить такую жизнь, в отрыве от родных и семьи. Она понимала, как устроена Церковь, исполняла все положенные обряды и делала пожертвования. Однако в душе сознавала, что ее религиозности недостает подлинной искренности.

Возможно, все дело в том, что она Дерини. Возможно, обычные люди относятся к Церкви по-другому…

Порой она сожалела, что не имеет возможности соблюдать старые религиозные деринийские обряды, которым обучили ее родители, но эти обычаи давно уже были запрещены, и Церковь непримиримо относилась ко всему, что имело хотя бы косвенное отношение к Дерини. Наконец, она поднялась с места, окликнула горничную и направилась из сада домой. Отец уже ждал ее там.

— Вновь прибыл лорд Брэн, — объявил он дочери, едва лишь завидел ее в дверях. — Разумеется, он отобедает с нами. Тебе он пришелся по душе?

— Да, отец. — Она все равно подчинилась бы его воле, но было приятно, что на сей раз подчинение доставляет ей удовольствие. Граф Марлийский был хорош собой и в прошлый раз уделял ей немало внимания, что явно показалось отцу добрым знаком.

— Подойди ко мне. Нам нужно поговорить с тобой до обеда, — пригласил ее отец в свой кабинет, обшитый дубовыми панелями. — Это насчет лорда Брэна… Ты ведь знаешь, что он не Дерини.

Риченда опустила глаза. Разумеется, ей это было известно.

— И более того, я сомневаюсь, чтобы он с симпатией относился к нашей расе. Во всем остальном это очень удачный брак. Полагаю, мне не следует напоминать тебе о том, что существуют вещи, которые лучше держать при себе и хранить их в тайне даже от своего супруга… разумеется, если его взгляды со временем не переменятся. Ты ведь понимаешь, о чем я веду речь, не так ли, моя дорогая?

— Я все понимаю, отец.

Вечер прошел быстро. Милорд Брэн был настойчив в своих знаках внимания, прислушивался ко всему, что говорила Риченда и спрашивал ее совета даже по мелочам. Кроме того, ей удалось расспросить его о Марли. Он с удовольствием описал свои родные края, богатые пастбища и угодья. Он рассказывал обо всем этом с горящим взором. Его юность и очарование никого не могли оставить равнодушным, и Риченда с удовольствием думала о том, что очень скоро сделается его женой.

Наутро она никуда не пошла, но вместо этого занялась домашними хлопотами; проверила все счета и содержимое кладовых. После полудня, наскоро перекусив и покончив с делами, она оделась так, как они условились с подругами, — в длинное простое белое платье, распустила волосы и не стала брать никаких украшений, — после чего вместе с горничной направилась на луг, где раскинулась ярмарка.

Подруги уже ждали ее там и встретили с радостным смехом, но Риченда неожиданно почувствовала себя гораздо старше; возможно, сегодня она откроет им свой секрет. Они отправились бродить по ярмарке, мимо палаток и лотков, где торговали всем на свете, толкаясь в толпе, среди сельских кумушек, придирчиво выбиравших товар.

На небольшой площадке показывал свое искусство жонглер, и какое-то время девушки любовались узорами, что сплетали подброшенные в воздух булавы.