Владимир Брайт - Цвет крови - серый

Ита не видела и не хотела видеть, что произошло в центре некогда шумного лагеря. Зловещая не прерываемая ни единым стоном тишина красноречиво говорила сама за себя. Там, в полусотне шагов, было царство смерти, и то, что сама Ита тоже только что отдала свою жизнь во имя борьбы со злом, обрушившимся с небес, не имело значения. Ибо люди, раскиданные по поляне, были мертвы, а она все еще жила и дышала.

«Из тебя мог бы получиться отличный человек или неплохой эльф, но в конечном итоге ты можешь превратиться в чудовище, которое ужаснет даже привыкший ко всему Хаос», — неожиданно всплыло в памяти Иты пророчество мудрого Сарга.

Если бы девушка знала, что произошло с гольстерром, которому предназначалась вторая стрела судьбы, возможно, эти слова древнего мага смогли бы заставить ее задуматься о своих поступках. Но она видела только то, что лук сломался. Стрела, вместо того чтобы поразить сердце монстра, превратилась в камень, а сама лучница неизвестно каким чудом выжила. Хотя ясно помнила, как часы ее жизни пробили полночь и вместе с последним ударом остановилось сердце.

«Сарг был прав только в одном, — подумала Ита, возвращаясь к давнему разговору. — То, что я называла ненавистью, было всего лишь легкой, ничего не значащей вспышкой гнева. Я была маленьким ребенком, смертельно обиженным на всех вокруг, потому что мама любя шлепнула меня по попе. Но сейчас... — Ее лицо исказила кривая усмешка, больше похожая на оскал волчицы. — Сейчас моя ненависть подобна урагану, сметающему все на своем пути, это уже не та легкая рябь на поверхности водной глади, когда-то омрачившая сознание».

Ей было нечего делать в этом пустынном лагере, насквозь пропитанном запахом крови и смерти, поэтому, быстро собрав свои вещи, Ита поспешила оставить зловещее место.

Ночной лес таит в себе много опасностей, но та, что однажды упала в объятия смерти и воскресла, уже ничего не боялась. В отличие от безумного гольстерра, растворившегося в лабиринтах подпространства, она знала — умирать не страшно.

Древние мудрецы считали: то, что не убивает нас, — делает нас сильнее. Стрела, превратившаяся в камень, лишний раз подтвердила эту истину — не убив смертную, она сделала ее сильнее. Настолько сильнее, что проявлению этой яростно-безумной мощи ужаснулся даже привыкший ко всему Хаос.

Глава 13

Внутрь священного хранилища зашли только Этан и Левсет. Файт остался снаружи. Во-первых, Мелиус по-прежнему держался роли «светлого призрака», не вмешивающегося в дела людей, а во-вторых, он мог предупредить об опасности в случае появления нежелательных гостей. И хотя вероятность встречи с кем-то еще была настолько мала, что ее можно было не принимать в расчет, тем не менее, если речь идет о судьбе целого мира, лучше лишний раз подстраховаться, чем проиграть все из-за элементарной потери бдительности.

В отличие от заметно волновавшегося юноши старый маг был торжественно спокоен. Только что он узнал нечто такое, в сравнении с чем меркла даже амфора нерожденных душ. Нечто, способное в конечном итоге изменить ход всей истории и положить начало новому, лучшему и справедливейшему из тех миров, что когда-либо существовали в этой вселенной.

Мысли и чувства Этана в чем-то были похожи на те, какие испытывал седовласый мудрец. Он тоже стоял на пороге новой эпохи. Но в отличие от глупого человека не вглядывался в будущее сквозь розовые очки несбыточных грез, а трезвым и ясным взором смотрел на владения, полновластным хозяином которых ему предстояло стать в ближайшее время.

Ни один из спутников не сомневался в том, что их ожидает великое будущее, а новый порядок кардинально изменит весь этот мир. Однако взгляды союзников были направлены в диаметрально противоположных направлениях. И если бы Левсету каким-нибудь чудом удалось хотя бы ненадолго заглянуть в душу своего спутника, без всяких сомнений, он бы в ужасе отшатнулся, не взяв в свои руки артефакт Хаоса.

Но чуда не произошло. И Этан, остановившийся на расстоянии вытянутой руки от постамента с амфорой, даже не пытаясь скрыть своего вполне искреннего волнения, произнес:

— Я разработал этот план и привел вас сюда, но самоотверженность ваших товарищей, сложивших головы во имя великой цели, заслуживает того, чтобы честь взять в руки этот священный сосуд была отдана вам.

Если бы Левсет почувствовал хоть каплю фальши в речи юноши, стоящего рядом, то, скорее всего, отказался бы от этого лестного предложения. Но молодой человек говорил так подкупающе искренне, что старый маг, вспомнив о павших товарищах, не нашел в себе сил отклонить эту просьбу.

Человек шагнул вперед, чтобы снять с пьедестала ничем не примечательную амфору, и руки помимо его воли задрожали. Груз ответственности прожитых лет, накопившейся усталости разом обрушился на его плечи, и Левсет понял — если он возьмет древний артефакт, то уж точно не выдержит всего этого неподъемного веса и сломается.

Руки безвольно упали, и, неожиданно почувствовав себя очень старым, он чуть слышно пробормотал:

— Нет, не могу. Время стариков прошло, теперь настала пора молодых брать в свои руки бразды правления миром.

Красивое лицо Этана исказилось недоумением, смешанным с яростью. Это было немыслимо! Он поставил на исход данного предприятия свою жизнь, преодолел все возможные и невозможные препятствия, предал родителей, продал сердце и лишился своей божественной сущности. И все это во имя чего? Чтобы какой-то жалкий старик из-за нелепой причуды перечеркнул все это в тот самый миг, когда они находятся на расстоянии вытянутой руки от цели.

Если бы где-нибудь рядом, в пределах прямой досягаемости находился еще один чистокровный человек, Этан, не задумываясь, убил бы этого жалкого смертного, непонятно с чего возомнившего себя слишком старым и мудрым, чтобы совершить всего одно движение рукой. Но, кроме Левсета, здесь никого не было. А древний артефакт мог взять только человек, искренне уверовавший в свое высшее предназначение. Его нельзя было заставить сделать это против воли.

— Но я не могу взять эту вещь! — Голос Этана дрожал от отчаяния. — Не могу, это выше моих сил!

Разом постаревший и надломленный Левсет положил руку на плечо молодого спутника и, посмотрев ему прямо в глаза, произнес:

— Ты можешь это сделать, просто не веришь в собственные силы. Смелей, мой юный друг, я помогу тебе.

Этан устало опустил веки, но не для того, чтобы, сконцентрировавшись и собравшись с силами, последовать совету «мудрого» наставника, а исключительно, чтобы собеседник не заметил его гнева.

Когда он снова открыл глаза, взор его был чистым и ясным, как прежде.