Всеволод Мартыненко - Собачий Глаз

— Простите, хай-мэм, хай-сэр!

— Прощения прошу, хай-сэр, хай-мэм!

Поняв, что разнобоем только добавили обиды, железные парни сконфузились окончательно. Оправдаться не пытались, смиренно ожидая высочайшей нахлобучки. Но у нас со светлой эльфью уже не хватало ни слов, ни дыхания на крик.

Так что не дождутся. Лучше не доводить до крайностей. И так зачин дела уже удался, ничего не скажешь. Только начальственной грозы вконец ошалевшим кадоргам еще и не хватало. Как бы от перегрева вразнос не пошли, чини их потом...

— Представьтесь, — предложил я куда тише и официальней, опережая уже набиравшую воздуха для вопля высокородную ау Риер.

— Премьер-капрал Конрад Зарецки! Убит при осаде Та-Ханха, восстановлен после девяти минут клинической смерти! Степень биологической адекватности двадцать восемь процентов! Трансплантационная операция недоступна! — выпалил кадорг повыше, с корпусом, напоминающим брюкву хвостиком вниз, серии «Хет».

Собственно, его-то физиономию я и разглядел в монокуляр несколько минут назад. У второго столь явственный признак принадлежности к когда-то живым отсутствовал. Его щиток-забрало был глухим, с нарисованной на нем, словно детской рукой, незамысловатой рожицей — круг с двумя точками глаз и широкой дугой рта.

— Раптор Ноль Восемь! Убит при штурме Ар-Тесайсы, восстановлен после двадцати четырех минут клинической смерти! Личностная идентификация утрачена, биологическая адекватность семнадцать процентов! Трансплантационная операция недоступна! — Этот покоренастее, «Каф-400», и похож на ту же брюкву, но хвостиком вверх.

Ясно... Вот, значит, откуда. Знатные места. Редко какая Меканская война без осады Та-Ханха обходится. Как и без штурма Ар-Тесайсы — пятую сотню лет подряд город этот отстраивается на свежих головешках. То мы подданных Мага-Императора оттуда гоним, то они нас освободительным походом сметают. Как не надоест, в толк не возьму.

Впрочем, генералам да политикам, будь они эльфийской или человеческой крови, причин для бойни искать не надо, только поводы. Появись у мелких зеленых гоблинов кто покрупнее тим-лидера, и то сразу какую-нибудь мясорубку учинил бы. Чтобы не задумывались зеленявки о своем житье-бытье перед лицом непосредственной опасности. Пока-то их вожаки по масштабам выше взводного не выходят. И на том Судьбе спасибо...

Кстати, надо бы поинтересоваться, кто здесь всем заправляет. С кого за дело спрашивать, кому за неурядицы отдуваться, раз уж сверзилась на него, злосчастного, такая вот инспекция, как мы с высокородной.

Леах, к моему несказанному удивлению, посетила та же идея. И высказать ее она сподобилась даже раньше меня. В силу отсутствия тормозов, видимо. Что у светлоэльфийской дивы на уме, то и на языке, я уже давно это заметил.

— Проводите меня к офицеру! — блистательно проигнорировала высокородная нашу с ней инспекционную общность.

— Так это... — замялся кадавризированный капрал. — Нет у нас офицеров, хай-леди.

— Тогда к любому начальнику! — Терпение эльфь умела терять мгновенно.

— Так... — Кадорг смутился еще больше, явно робея перед ней. — Получается, я тут за главного...

Вот это номер! КадБригада по организации повыше полка, а по боевой силе с хорошую дивизию будет, хотя по численности боевых единиц едва пары взводов достигает. И все это на капрала навалено... Понятно, отчего тут все вперекосяк идет. Никто из Инорожденных, да и просто цивильных чистоплюев-чиновников в грязи меканской мараться не захотел — вот и результат.

Если так, с задачей инспекции справиться будет нетрудно. Правда, мое воинское звание немногим выше, зато титул Властителя покруче любого генеральского будет. Должна же от него быть хоть какая-то польза, кроме сытой жизни!

Тем более нас тут двое с этими титулами. Поначальствуем малость, все и развеется. Высокородная-то не так пуста, как на первый взгляд кажется, раз здешней иерархией догадалась поинтересоваться.

Рано я обрадовался.

— Тогда примите скакуна и займитесь моим багажом! — Эльфь заботили вопросы отнюдь не бюрократические. — Отнесите в штаб, комендатуру, факторию... что у вас тут есть?

— Осмелюсь доложить, хай-мэм, ничего такого нет, — покаянно прогрохотал поставленный на дивизию капрал. — Нам ни к чему просто...

— Так я и знала! — Леах пожала плечами с видом мученицы. — Тогда хоть проводите к месту почище, шатер разбить. С вами тут вконец одичаешь, как бродячий альтиец!

Вот про горы Альтийские ей бы лучше помолчать. Конрад Зарецки по имени как раз из трансальтийских кланов, пусть и замиренных, в нашем подданстве— иначе как бы он в армию попал? Бродят по горам и шатры разбивают, наоборот, цизальтинцы из Союза племен, но все равно обидно звучит. Два народа Нагорья только с гномами, не к слову те будь помянуты, одинаково дружны, а между собой искони враждуют. Спутать их — двойное оскорбление...

Капрал насупился, поджал губы, но Инорожденной Дня показать недовольство в полный рост не решился. Или не захотел — неважно. Но на память себе заметку явно сделал. Альтийцы злопамятны, по какую бы сторону гор ни родились, и уж что-что, а считаться обидами умеют.

— Пожалуйте, хай-джентри, — теперь он подчеркнуто обращался к нам обоим, во множественном числе. — Чего в достатке, из того и заплатки...

Последнюю фразу высокородная ау Риер, на наше с ним счастье, уже не расслышала — рванула с места в карьер, не дожидаясь провожатого. То ли рогач отошел малость от страха, то ли, наоборот, едва не понес. Не все ли равно?

Волей-неволей пришлось плестись у нее в хвосте. И мне, и кадоргам, которые переставляли ноги с гулким лязгом. Второй из них, Раптор, похоже, все это время с трудом подавлял неуместные смешки. Возможно, так кажется из-за рожицы, намалеванной на его броне. Или это у него ходовой алхимический котел барахлит, давление потихоньку травит?

Ладно, проехали. От придури Леах париться — себе Дороже выйдет. Хотя обустроиться на новом месте — затея небесполезная. Раз уж Судьба решила придержать нас тут для своих надобностей...

Место, избранное для нашего временного поселения, было хорошо тем, что с него открывалась панорама как самого лагеря, так и ближних его окрестностей — песчаных отмелей, трясин, языками заползавших за периметр, и, само собой, джунглей. Фронта работ, так сказать. Сейчас, впрочем, пустующего — день-то уже склонился к вечеру. Ладно, время заняться работой еще будет, а пока освоиться не мешало бы. Присмотреться. Лагерь, заваленный мусором, хламом и обломками шасси всевозможных кадавров, производил впечатление бурной наполненности жизнью. Никто без дела не сидел, хотя рабочий день закончился, по обычаю, в четыре часа пополудни. Вот только жизнь эта выглядела как-то наособицу дико и непонятно.