Александра Лисина - На окраине мира

- А ты откуда знаешь? - в свою очередь, удивилась она.

- Люди сведущие подсказали. Говорят, тогда Кордон все-таки приоткрылся?

- Что-то вроде того. Когда его попытались поджечь, чтобы выяснить, что ж там внутри, какие богатства прячутся, если рейдеров туда так и тянет, словно пчелок на мед, вот тогда наш Лес и проснулся. Потянулся, сдул эту мелюзгу со своих границ и снова уснул. С тех пор не лезут. А Золотым потом на целый год пришлось от караванов отказаться и вылавливать тех, кто тогда наружу выбрался. После чего они очень настоятельно посоветовали местным королькам поумерить аппетиты, пока их не сожрали тут на пару с их жадностью. Корольки вняли. Поняли, что Кордоны лучше оставить, как есть. Ушли и больше не совались. И это, в общем-то, хорошо, потому что с некоторых пор Хозяин бродит далеко отсюда, не знает, не видит, что делается. Сам Лес тихонько дремлет, дожидаясь его возвращения, как верный пес у родного порога. Он пока смирный, ленивый, благостный. Даже рыкнет не на всякого, кто подойдет поближе к забору, чтобы подглядеть в щелочку. Но если чужак внутрь сунется или покусится на хозяйское добро, боюсь, даже усилий всей Лиары не хватит, чтобы его угомонить. А те твари, которых он так тщательно от нас прячет, в один прекрасный день все-таки вырвутся на волю. И вот тогда я не думаю, что мир устоит.

Наемники, странно проникнувшись, дружно замолчали. Белка замолчала тоже, смотря куда-то в пустоту. Потом глянула за их спины, отчего-то заерзала, хмыкнула с каким-то странным выражением. Наконец, поднялась и непонятно поежилась.

- Ладно. Чегой-то засиделся я с вами. Разболтался, будто делать больше нечего. Пойду-ка, Курша проверю - что он там без меня успел натворить? А то вдруг опять проголодался, гадость какую-нибудь сожрал... он у меня такой нежный... - она осторожно попятилась. Потом неловко кашлянула, воровато забегала взглядом и бочком-бочком поспешила оставить Братьев одних.

Терг проводил ее долгим взглядом, но останавливать не стал, хотя причину такого поспешного бегства понял не сразу. Задумался над тем, что узнал, мысленно сделал зарубку в памяти, чтобы выяснить, откуда мелкому сорванцу удалось узнать такие вещи (ведь не соврал, что интересно!). И лишь когда сзади послышались легкие шаги, а на почти пустой котелок легла длинная тень, он запоздало сообразил, почему хитрый мальчишка так проворно удрал - к ним быстро подходил отмытый, посвежевший и переодетый в чистое Стрегон.

Лакр обернулся, чтобы поприветствовать своего вожака, но вдруг странно замер и неприлично разинул рот. А когда тот уселся напротив, протянув руку к последнему куску сочного мяса, и вовсе жалобно сдулся. Остальные оторопело замерли, не в силах вымолвить даже слово, неуверенно вздрогнули, попятились, растерялись.

Стрегон непонимающе поднял взгляд.

- Боже... - сглотнул неожиданно побледневший Терг. - Что у тебя с лицом?!

Глава 10

До самой ночи они двигались по Тракту торопливой трусцой. В основном, молча, насторожено косясь в сторону закаменевшего и почти неживого вожака, который по вине глупого мальчишки стал просто на себя не похож. Говорили мало, по делу, почти шепотом, чтобы не потревожить погруженного в зловещие раздумья Стрегона и не дать ему повода на ком-нибудь сорваться. А если и рисковали задать вопрос погромче, то лишь по ОЧЕНЬ важному делу.

Да, он ни слова не сказал, когда увидел свое отражение в крохотном зеркальце, случайно нашедшемся у побратимов. Сперва ошеломленно замер, неверяще рассматривая себя расширенными в панике глазами, как-то неуверенно потрогал скулы, побледнел еще сильнее, чем обычно. Кажется, едва не изменил своей знаменитой выдержке, издав странный звук, больше похожий на жалобный стон. Почти минуту стоял недвижимо, закрыв глаза и пережидая болезненную судорогу, пробежавшую по страшно изменившемуся лицу. А потом коротко глянул на то место, где совсем недавно исчез Белик, и неприятно охрипшим голосом велел собираться.

Они не осмелились мешкать - побоялись, что все-таки взорвется, а потому спешно похватали вещи, с разбега запрыгнули в седла и теперь, будто гонясь за ветром, торопливо покрывали версту за верстой. Внутренне ежась, обмениваясь красноречивыми взглядами и стараясь ничем не задеть потрясенного, раздавленного вожака, чья недавняя растерянность наверняка перешла в бешеную злобу. Они старательно понижали голоса, опасаясь касаться запретной темы. Тихонько вздрагивали, когда Стрегон чуть поворачивал голову и из-под капюшона на мгновение показывался его заострившийся профиль. А потом пугливо косились за спину - туда, где на изрядном отдалении и в полнейшем молчании следовал за ними провинившийся пацан. Тоже - пришибленный, расстроенный и какой-то несчастный.

- Ты что сделал? - тихо спросил Лакр, ненадолго поравнявшись с огорченной Белкой.

Она пугливо стрельнула глазами в напряженную спину Стрегона.

- Н-ничего. Просто хотел помочь.

- Помочь?! А ты знал, что так получится?!

- Я х-хотел отек снять и цвет лица... ул-лучшить, - словно в ознобе пролязгала она зубами. - П-помочь думал, и все. Кто ж знал, что он так все в-воспримет?

- Торк! - с досадой бросил воин. - Может, потом еще остынет, но пока тебе лучше вообще на глаза ему не показываться.

- А я что делаю?!

Белка тихонько шмыгнула носом.

Всего пару часов назад она откровенно испугалась, когда вернулась, встретила неподвижный взгляд Стрегона, его до скрежета стиснутые челюсти, побелевшие от ярости кулаки, и поняла, что слегка не рассчитала. Кажется, он взбесился так, что дальше уже не бывает. Просто закаменел весь от ярости. Поседел окончательно. Опасно захолодел, потому что доверился и получил в итоге такое гнусное предательство. Едва не сорвался в тот момент, если судить по белым губам и бешеным искрам в глубине зрачков. А теперь страшно даже подумать, что случится, если он все-таки улучит момент и выловит своего обидчика.

Гончая виновато опустила глаза.

- Он сильно злится?

- Он тебя убьет, - вздохнул Лакр, красочно представляя, что будет, если Стрегон и Белик снова пересекутся. - Как есть, убьет.

- Ну, убить-то не убьет, но попытается точно, - понурилась она.

- Ох, горе. Чем ты его хоть намазал?

- Да был у меня старый запасец. Лет сто уже в сумке валялся без дела. Я даже думал, что стухло, испортилось, выдохлось. Надеялся: хотя бы на комариный укус хватит, а оно вон, как вышло. Даже я не ожидал. Теперь хоть с моста в реку сигай или, чего доброго, извиняться иди... но он ведь не поверит, правда?

- Нет, - скупо подтвердил ланниец. - Тебе - точно не поверит.

- Вот и я о том же, - тяжко вздохнула она и снова угрюмо нахохлилась.