Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

Он подвёл их к самому краю Леса. Подняв лампу повыше, он указал на узкую, петляющую тропинку, которая исчезала среди толстых чёрных стволов. Драко посмотрел в Лес, и прохладный ветерок пробежался по его волосам.

— Что-то ест единорогов там, в Лесу, — сказал гигант.

Драко кивнул. Он смутно помнил, что пару недель назад — ближе к концу апреля — слышал что-то такое.

— Вы хотите, чтобы мы по следу серебряной крови нашли раненого единорога? — возбуждённо спросила Трейси.

— Нет, — Драко сумел удержаться от рефлекторной усмешки. — Филч сказал нам об отработке сегодня за обедом. Мистер Хагрид не стал бы откладывать поиски раненого единорога. Если бы нам нужно было искать что-то подобное, мы бы занялись этим днём, когда светло. Так что… — Драко поднял палец, как это делал в пьесах инспектор Леон. — Полагаю, мы ищем что-то, что выходит только по ночам.

— Угу, — задумчиво подтвердил полувеликан. — Ты не такой, как я думал, Драко Малфой. Совсем не такой. А ты, стал быть, Трейси Дэвис. Слыхал про тебя. Ты одна из подружек бедной мисс Грейнджер.

Рубеус Хагрид направил свет своего зонта на двух старших слизеринцев.

— Так, а вы кто? Что-то я тебя плохо помню, парень.

— Камелия Уолт, — представилась ведьма. — А это — Юрий Юлий, — она указала на юношу славянской внешности, упоминавшего Дурмстранг. — Его семья приехала с визитом из украинских земель, так что он в Хогвартсе только на этот год.

Старшекурсник кивнул, на секунду его лицо приобрело высокомерное выражение.

— А это — Клык, — указал на собаку Хагрид.

И все пятеро отправились в Лес.

— Что может убивать единорогов? — поинтересовался Драко через несколько минут ходьбы. Он немного разбирался в Тёмных созданиях, но не мог вспомнить никого, кто охотился бы на единорогов. — Какие существа на это способны, кто-нибудь знает?

— Оборотни! — воскликнула Трейси.

— Мисс Дэвис?

Трейси обернулась, и Драко молча показал пальцем на луну. Она прибывала и представляла из себя уже больше половины круга, но полнолуние ещё не наступило.

— А, точно, — согласилась Трейси.

— Нет в Лесу оборотней, — сказал Хагрид. — Они ж обычные волшебники почти всё время, не забывайте. А волкам прыти не хватит единорога поймать. Единороги — могущественные волшебные создания, не слыхал прежде, чтоб хотя б одного ранили.

Драко почти против воли задумался о загадке.

— Тогда кто достаточно быстр, чтобы поймать единорога?

— Да может тут дело и не в быстроте, — ответил Хагрид, наградив Драко загадочным взглядом. — Волшебные существа охотятся столькими способами, что и не сосчитаешь. Яды, темнота, ловушки. Чертенята, которых ты не сможешь увидеть или услышать или вспомнить, даже когда они обглодают твоё лицо. Всегда найдётся что-то новое и чудесное.

Облако закрыло луну, погрузив лес во мрак, который разгонял лишь светящийся зонтик Хагрида.

— Что до меня, — продолжил Хагрид, — я думаю, у нас тута завелась Парисская гидра. Они не страшны для волшебника, просто сдерживай какое-то время и обязательно победишь. То бишь, пока сражаешься — проиграть невозможно. Проблема в том, что встретив Парисскую гидру большинство существ сдаются слишком рано. Все головы отсечь — довольно долгое занятие, понимаешь.

— Это что, — подал голос старшекурсник-иностранец. — В Дурмстранге нас учат сражаться с Бухгольцской гидрой. Более нудной битвы и представить нельзя! То есть, буквально нельзя. Первогодки не верят, когда мы говорим, что победа возможна! Инструктору приходится отдавать приказ снова и снова, пока до них наконец не дойдёт.

Они шли почти полчаса, направляясь всё глубже и глубже в лес. К этому времени они оказались среди настолько толстых деревьев, что держаться тропы стало практически невозможно.

И тут Драко увидел… густые брызги на корнях деревьев, ярко блестящие в лунном свете.

— Это…

— Кровь единорога, — сказал Хагрид. В голосе огромного человека звучала грусть.

На поляне впереди, сквозь переплетённые ветви гигантского дуба они увидели распростёртое на земле существо. Это зрелище было прекрасным и печальным одновременно. Почва вокруг него блестела лунным серебром из-за впитавшейся крови. Единорог был не белым, а бледно-голубым, по крайней мере так казалось в свете луны. Его стройные ноги торчали под странными углами — очевидно, сломанные, а тёмно-зелёная грива, разметавшаяся по тёмным листьям на земле, блестела, словно жемчуг. На крупе единорога было небольшое пятно, похожее на звезду с восемью лучами, исходящими из центра. Половина бока была вырвана. Сквозь страшную дыру, которую, похоже, оставили чьи-то зубы, виднелись рёбра и внутренние органы.

У Драко перехватило дыхание.

— Это она, — сказал Хагрид печальным шёпотом, громким, как голос обычного человека. — Тута я её и нашёл этим утром, мёртвую, как камень. Она — первый… была первым единорогом, которого я встретил в этих лесах. Я называл её Аликорн. Хотя теперь, ей, наверное, уже всё равно.

— Вы назвали единорога Аликорн, — несколько отстранённо повторила старшекурсница.

— Но ведь у неё нет крыльев, — заметила Трейси.

— Аликорн — это рог единорога, — сказал Хагрид уже обычным своим голосом. — Не знаю, откуда вы все взяли, что это единорог с крыльями, я никогда о таких не слышал. Это всё равно как назвать собаку «Клык», — он указал на громадного, похожего на волка пса, едва достававшего ему до колен. — Как бы вы её назвали? Ханна, что ли? Я дал ей имя, которое что-то значило бы для неё. Обычная вежливость, я бы сказал.

Никто ничего не ответил, и, немного выждав, огромный человек резко кивнул.

— Стал быть, начнём поиски отсюда — с последнего места, где было нападение. Мы разделимся на две группы и пойдём по следам в разных направлениях. Вы двое, Уолт и Юлий... вы пойдете в ту сторону и возьмёте Клыка. В Лесу ничто не сможет вам навредить, пока вы с Клыком. Выпустите вверх зелёные искры, если найдёте что-то интересное, и красные — если попадёте в неприятности. Дэвис, Малфой — за мной.

В лесу было темно и тихо. Когда они отправились по следу, Рубеус Хагрид приглушил сияние своего зонтика, так что Драко и Трейси вынуждены были обходиться лишь светом луны, из-за чего иногда спотыкались и падали. Они миновали замшелый пень. Судя по журчанию воды, где-то неподалёку тёк ручей. Временами лунный луч, проникающий сквозь ветви над головой, высвечивал пятно серебристо-голубой крови на опавших листьях. Они шли по кровавому следу туда, где тварь, должно быть, в первый раз ранила единорога.

— О тебе болтают всякое, — вполголоса произнёс Хагрид спустя некоторое время.

— И всё это правда, — сказала Трейси. — Вообще всё.