Семен Слепынин - Паломники Бесконечности

— Эх, жили же люди.

Капитан сказал, что материализовался Билли Боне не случайно, ибо образ его получился у автора очень живым, ярким и выразительным.

Однако этот оживший образ принес в земное бытие все свои привычки и вел себя слишком уж выразительно, что вызвало беспокойство у хозяина таверны. Сначала Толстый Эдик был доволен. Еще бы! Деньги так и звенели у него на прилавке.

Посетители толпами валили в трактир, выпивали, дымили и, переговариваясь, с любопытством рассматривали необычного гостя. Однако тот оказался нелюдимым. Он забивался в угол, пил ром и, озираясь по сторонам, сердито сопел носом. Однажды, накачавшись до того, что шрам на щеке побагровел, новый постоялец стукнул кулаком по столу и заорал:

— Эй, вы, на палубе! Тихо! Петь буду.

Как и предсказывала Аннабель Ли, пират заревел свою любимую песню:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Ио-хо-хо и бутылка рома! Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Ио-хо-хо и бутылка рома!

Пират потребовал, чтобы ему подпевали. Встретив молчание, он разразился грубой бранью и запустил в посетителей бутылкой. Те поспешили уйти.

Утром следующего дня пират приказал хозяину привести ученых.

— Не придут они к разбойнику.

— Молчать, крыса! — заорал гость и обнажил кортик.

Перепуганный хозяин показал на берег:

— Видишь, на камне сидит человек в морской форме? Зовут его Старпом. Но он ученый человек. А вон в той двухэтажной вилле живет профессор Рум.

— Веди сначала профессора.

Идти к пьянчуге и дебоширу профессор не пожелал. Но зато старпом как будто даже подружился с пиратом, что не вызвало у меня особого удивления.

Правда, дружба у них завязывалась неровно. С балкона мы видели, как пират и старпом прохаживались вдоль каменистого и пустынного берега, то удаляясь от нас, то приближаясь. Билли Боне часто повышал голос и обнажал кортик.

— Обманешь — убью! — заорал он, приставив кортик к горлу старпома.

А тот спокойно, с какой-то даже ухмылкой — не то насмешливой, не то одобрительной — посматривал на разбушевавшегося разбойника. А когда они приблизились к нам, мы услышали его голос:

— А может, монетка твоя фальшивая?

— Врешь, гадина! Настоящая. Приходи ночью и увидишь. Светится и что-то показывает.

На другой день старпом пришел к нам и, пожимая плечами, сказал капитану:

— Не знаю, что и подумать. Монета у этого бродяги действительно светится и показывает. Может, сходим и посмотрим?

— Сходим, папа, — уговаривала Аннабель Ли. — Он же хороший и тихий как овечка.

В присутствии царицы разбойник и в самом деле вел себя как покорный и благодарный сын.

— Матушка! — просиял он и забегал, засуетился. Вытащив из сундука жемчужное ожерелье, с поклоном преподнес царице.

— Спасибо, Билли, — улыбнулась она. — Вот эти люди тебя не обманут. Это порядочные люди.

— Верю тебе, матушка. Верю, — сказал пират, но, повернувшись к мужчинам и схватившись за кортик, прошипел: — Попробуете украсть, убью.

Пират расстегнул ворот грязной рубашки, вытащил кожаный мешочек, а из него — старинную золотую монету. Погасили свечи, и монета бросила на стену расширяющийся пучок света. Мы увидели вроде бы простенький фильм, показывающий звездное небо. Но монета и таящийся в ней фильм были не без колдовства. Еще минута — и мы очутились как бы в огромной, живой, кипящей звездами Вселенной. На отдельных планетах засветились огоньки жизни и разума. И эти далекие, трудно постижимые цивилизации несли нам, как на ладонях, свои достижения. Замелькали какие-то буквы, цифры, формулы — информационные сведения многих рас и культур. Старпом и капитан переглянулись.

— В математике мы с тобой слабоваты, — сказал старпом. — Без биологов, физиков и других специалистов не обойтись.

Волшебный фильм будто понял нас и старался, чтобы приближение к тайнам мира шло иным, более образным путем. С нами творилось что-то странное, захватывающее. Будто разум наш и чувства отделились от нас и полетели сквозь световые годы, как пчелы, собирающие пыльцу для меда. Мы собирали урожай знаний, взращенный существами с иным разумом, с иным восприятием мира.

Разбойник внимательно следил за нами. Решив, что мы в достаточной степени возбуждены и заинтригованы, он спрятал монету.

— Хватит. Ставлю свои условия. Мне нужны три миллиона золотых монет, две виллы и хороший фрегат.

— Мы не вправе решать эти вопросы, — сказал старпом. — Нужны специалисты. Так что, Билли, придется подождать.

Билли согласился подождать, но времени не терял. В сундуке его нашлась новая, отлично выутюженная капитанская форма. И однажды этот оборванец поразил хозяина таверны и посетителей, спустившись в общий зал одетым с величайшей изысканностью. На черной и лихо сдвинутой на затылок треугольной шляпе белели кружева, на длинном кафтане сияли пуговицы, сверкала серебряная оправа кортика.

— Угощаю всех. — Билли Боне высыпал на стойку перед хозяином монеты.

Хозяин просиял. Как и прежде, в кабаке толпились моряки, звонкие серебряные и золотые ручейки текли в его карман беспрерывно.

— Скоро я буду богаче всех, — бахвалился Билли Боне. — У меня будет самый лучший сорокапушечный фрегат. Кто хочет в мою команду?

Желающих — очередь. В портах всегда слонялись Уволенные за пьянки и дебоши моряки. Придирчиво и со знанием дела Билли Боне выбрал сначала семерку самых отъявленных головорезов, прилично приодел их и вооружил.

Для хозяина таверны вновь наступили горькие и разорительные дни. Буйная семерка, разогнав посетителей и отказываясь платить, с утра до вечера пила ром, предавалась воспоминаниям и с восторгом подпевала своему вожаку:

Ио-хо-хо и бутылка рома!

В романе Билли Боне получил от своих собратьев страшную черную метку. Здесь же ему прислали на голубой бумаге вежливое приглашение посетить университет.

— Сами придут, — хохотал возгордившийся пират. — Приползут как миленькие.

Пришлось доктору Зайнеру и пятерым специалистам самим прийти в трактир. Дружки пирата бесцеремонно обыскали их, отобрали документы и оружие и только после этого, наградив грубой бранью, втолкнули в комнату.

Ученые стерпели и это унижение и были как будто вознаграждены, увидев на экране захватывающую панораму звездной бездны с ее секретами и, увы, дразнящими недомолвками. В несущихся из глубин информационных образах и формулах ученые вроде бы начали разбираться. Еще миг — и тайна мира, казалось, вот-вот затрепещет в их победных руках.

— Приостанови фильм, мы кое-что запишем, — попросил доктор Зайнер.

Но Билли Боне вообще прервал сеанс и спрятал волшебную монету: