Влад Менбек - Чистилище для грешников

Он не задымил и не взорвался, как ожидал Петр. Канистра стояла на столе и была пуста.

– Ну ты даешь! – удивился Петр. – Тебе бы в цирке выступать.

– Цирк – это где людишки по веревкам бегают и по арене скачут? – самодовольно спросил пришелец, удовлетворенно откинувшись к стене на жалобно заскрипевшем стуле.

– Люди, а не людишки, – медленно и внятно поправил чужака Петр. – Ошибешься еще раз в произношении, сделаю тебе плохо, – зло пообещал он. От такого унижения у Петра внезапно всколыхнулось зло, но быстро растаяло.

– Да я так, нечаянно, – чужак наклонился вперед, опять заскрипев стулом, и съежился, под тяжелым взглядом Петра. – Ну вырвалось! Я же вас еще с амеб знаю, и даже раньше!..

Петр тяжело вздохнул и уселся на боковой стул у стола с чужаком:

– Дела мы с тобой будем иметь лишь в том случае, – медленно начал он внушать пришельцу: – Когда ты проникнешься к нам уважением. И мне наплевать, кто ты там такой! За людей я тебя зубами загрызу.

– А сам-то! – жалобно просипел чужак и хотел было продолжить, но Петр резко осадил его:

– А что я сам – тебя ни в какую ни касается! Я человек, такой же как они, – он кивнул головой в сторону слушателей и совсем раскисшего попа: – А вот ты – не знаю кто? Но мне на это наплевать: за добро будешь получать добро, за вредность – зло!

– Понял, понял, Петруша, – зачастил неожиданно посвежевшим голосом чужак, будто серная кислота что-то прочистила у него внутри. – Ты прямо как Джебе, – брякнул пришелец и съежился, почувствовав, что сказанул лишнее.

Петр сразу напрягся всем телом и негромко, но с угрозой в голосе поинтересовался:

– А что ты знаешь про Джебе?

– Прости, Петя! Ничего не знаю!

– Врешь! Говори!

– Ну знаю немного, но сейчас сболтнул… Я тебе немного попозже расскажу. Не настаивай. Это действительно очень серьезно, а для меня в особенности. Давай потом, а?!

– А если ты исчезнешь? – угрюмо усмехнулся Петр.

Пришелец глубоко и тяжко вздохнул, а может сделал вид, что вздохнул. Петр заметил, что его грудная клетка, если то что было под головой можно назвать телом, совершенно не движется при разговоре.

– Мне теперь с тобой до конца… До моего конца, – быстро пояснил чужак. – Я должен успеть, пока ты еще любопытный…

– А если перестану быть любопытным? – поинтересовался Петр.

– Тогда мне труба, – обреченно произнес чужак: – Еще один суицид под землей я не выдержу.

– Но ты же говорил, что тебя нельзя убить, значит ты вечный? – хмыкнул Петр.

– Ликвидировать нельзя, – сказал пришелец и Петр опять насторожился, сразу почувствовав, что он не даром применил его профессиональное определение убийства: – Но поделить можно, – едва слышно, почти шепотом произнес чужак, съеживаясь от страха.

– Любопытно… – протяжно сделал вывод Петр, решив пока не давить на странного, слишком много знающего, пришельца.

– Вот-вот Петенька, – обрадовался чужак. – Очень любопытно, но всему свое время. Я тебе много кое-что вспомню и расскажу.

– Поживем, увидим, – согласился Петр, повернувшись к профессору, решившему продолжить лекцию.

В половине второго ночи лектор сделал перерыв. Слушатели достали свои бутерброды и принялись жевать. Священник совсем отрубился, свисая со своего стула как тряпка, пришелец неподвижно сидел нахохлившись, а здоровенный мужик, из слушателей, опять начал страдать: вышел на середину помещения, грохнулся всей массой на колени и начал причитать и просить Господа отпустить ему его грехи. Все было как обычно. Но Петр краем глаза заметил движение профессора, вернее дернулись лишь брови у лектора, но Петру этого было достаточно, чтобы понять: есть разговор. Он не торопясь встал из-за стола и решил пройти к выходу из подвала, но в этот момент чужак сказал:

– Не говори с ним.

– Почему? – заинтересовался Петр.

– Он этот… Фанатик, – уже не сипел, а говорил вполне приличным баритоном пришелец. – Навешает тебе лапши на уши…

– А тебе какое дело?

– Может повредить, – буркнул чужак не пошевелившись.

– Я свое слово всегда сдерживаю, – хмуро произнес Петр: – В отличии от некоторых.

– А ты мне что-то обещал? – удивился чужак.

– Я пообещал тебе помочь, даже если ты заклятый мой враг, – твердо сказал Петр.

– Мне бы только успеть, – жалобно простонал пришелец: – Ты же меняешься и очень быстро.

– Тогда торопись, – усмехнулся Петр. – Сколько ты еще собираешься здесь отсиживаться?

– Совсем немного.

– Ну сколько: месяц, год или больше?

– Я не понимаю, что такое месяц или год, – вновь с жалобой в голосе сказал чужак: – Я же тебе говорил, что мы совсем другие, не такие как вы – люди.

– Что, во времени не ориентируешься? – поинтересовался Петр, проводив глазами профессора, идущего к выходу из подвала.

– Я не понимаю что такое время, – торопливо стал говорить пришелец, продолжая оставаться совершенно неподвижным. – Нас создали пастыри, страшные создания, но почему-то к вам, к людям, они относятся лучше чем к нам. Нас создали еще тогда, когда не было ни звезд, ни галактик, ни планет. И мы думали, что все так и надо. Были беспечные и бестолковые. Но когда возникли галактики, звезды и планеты, а на планетах вы, или подобные вам, то тут мы почувствовали, что оказались лишние. Начались гонения: то не трогай, того не уничтожай, туда не суйся, в общем – полный капут.

– А за что это на вас так окрысились? И кто? – поинтересовался Петр.

– Вот эти самые пастыри, которые и создали нас. А за что, я и сам не понимаю.

– Нас они что, тоже создали?

– Нет, – чужак изобразил разочарованный вздох: – Вас создал Сам.

– Кто Сам?

– Ну Бог, кто же еще, – неприязненно произнес Пришелец.

– Ты его недолюбливаешь?

– Да ты что?! – почти взвился голосом чужак, однако не двинулся с места ни на миллиметр. – Как можно!! Он же всех создал. И пастырей тоже, а те уж нас.

– Так это пастыри загоняют нас в один день, и заставляют жить в нем до скончания веков? – зло спросил Петр.

– Никак нет, – опять изобразил вздох чужак. – И пастыри попадают в такую же ситуацию, как мы с тобой и вот эти охломоны, – пришелец соизволил показать черной рукой, на которой, как заметил Петр, уже было гораздо меньше лохмотьев в сторону слушателей жующих ночной ужин. – Но и это не все, – заговорщицки прошептал чужак: – Я слышал, а как ты понимаешь, нет дыма без огня, слышал, что и наш Создатель, а по вашему Бог, уже два раза попадал в один и тот же день и пробыл там очень долго. Но это по секрету.

– Врешь, паршивец, – почти весело сказал Петр, намереваясь уйти и встретиться с профессором без свидетелей.

– Я когда услышал про это, то сначала сам испугался и подумал, что это поклеп, – правдивым голосом пробормотал чужак. – Но потом слышал это от многих наших, и даже один раз от пастыря, когда он меня… – чужак тяжело вздохнул, даже не шелохнувшись: – Когда он меня наказывал.