Стивен Дональдсон - Сила, которая защищает

– Враги, которые гонятся за мной, ищут этот ломиллиалор. Я даю тебе опасную вещь.

Ученик, похоже, не слышал его. Как только Высокое Дерево оказалось в его руках, он закрыл глаза; дрожь прошла по всему телу. Казалось, он впитывал удивительную силу, исходящую от жезла.

Однако спустя некоторое время он очнулся. Несколько раз глубоко вздохнув, он постарался справиться с волнением, успокоился и посмотрел прямо в лицо Триоку.

– Опасная вещь, – повторил он. – Я слышу тебя. Ты что-то говорил о нуждах Страны. Тебе нужна помощь в борьбе с врагами?

– Мне нужно передать сообщение, – выпалил Триок, мгновенно вспомнив о своем неотложном деле. – Вся Страна охвачена войной! Посох Закона снова утрачен, Закон Смерти разрушен! Наше подкаменье атаковали твари, которые способны превращать камни в пыль. Сам Ревелстоун в осаде! Мне нужно…

– Я слышу тебя, – сказал старик. Его прежняя неловкость исчезла; казалось, обладание Высоким Деревом прибавило ему не только уверенности, но и способности воспринимать. – Не волнуйся. Я знаю, что должен помочь тебе. Говори, какое сообщение ты хочешь передать.

Триок с трудом собрался с мыслями.

– Ты говорил, что Духи рассказывали тебе о юр-вайлах. Может быть, и о Белом Золоте тоже? Тот, кто владеет Белым Золотом, – чужестранец… Он вернулся. И Лорды должны узнать об этом.

– Да. – Ученик не сводил с Триока горящего взгляда. – Как?

– В Лосраате я слышал, что сообщения можно передавать с помощью Высокого Дерева, но сам не умею. Я – житель подкаменья, мои руки не умеют обращаться с деревом. Я… Вольный Ученик прервал его взмахом руки.

– Кто… – спросил он. – Кто в Ревелстоуне способен принять такое сообщение?

– Высокий Лорд Морэм.

– Я его не знаю. Как я могу связаться с ним, если не знаю его?

– Он – сын Тамаранты, жены Вариоля, – ответил Триок. – Ты знал Тамаранту. Думай о ней, и эта мысль приведет тебя к нему.

– Да. – Ученик задумался. – Может быть. Я… Я помню ее.

– Скажи Высокому Лорду, что Томас Кавенант вернулся в Страну и хочет напасть на Серого Убийцу. Скажи ему, что он собирается уничтожить Ясли Фоула.

Глаза Ученика расширились от удивления.

– Сообщение нужно передать сейчас, – продолжал Триок. – За мной гонятся. Буря не помеха для глаз, которые способны видеть Высокое Дерево.

– Да, – повторил старик. – Сейчас. Сейчас я начну… Он отвернулся, вышел на середину пещеры и встал лицом ко входу. Духи со всех сторон окружили его, когда он поднял жезл перед собой до уровня лица. Потом он негромко запел. Мелодия звучала нежно, необычно для человеческого уха – почти как песнь Духов. Неожиданно оборвав пение, он произнес:

– Морэм, сын Вариоля и Тамаранты. Открой свое сердце, услышь меня.

Триок, напряженный и оцепеневший, не спускал с него очарованного взгляда.

– Сын Тамаранты, Морэм, открой свое сердце. Медленно исходя из самой сердцевины гладкого жезла, сила начала сиять в полумраке пещеры. И тут Триок услышал позади себя шаги. Он резко обернулся и увидел рядом отталкивающую, страшную тень.

– Отдай его мне, – проскрежетал резкий голос. – Морэм не может открыть тебе свое сердце. Он у нас в руках, его сердце больше никогда не откроется ни для кого.

Рядом с Триоком стоял Йорквин, в его глазах пылало безумие. Это зрелище ошеломило Триока. Обледеневшая одежда Йорквина была распахнута, обнажив местами голое тело, с которого лоскутами свисала обмороженная кожа. На лице и руках зияли раны, но не было крови. На руках он держал Квайррел. Ее голова жалко болталась на сломанной шее.

Увидев Йорквина, Вольный Ученик отпрянул, точно его ударили, отшатнулся и попятился к стене, раскрыв рот в безмолвном крике. Духи тут же попрятались, издавая пронзительные, тревожные звуки.

– Йорквин… – Какое-то странное несоответствие, которое ощущалось в этом человеке, лишило Триока дара речи. – Йорквин?

Йорквин вызывающе рассмеялся, насмешливо и глумливо.

С жестоким удовольствием он швырнул тело Квайррел на пол и перешагнул через него.

– Вот мы и встретились наконец, – прохрипел он, обращаясь к Триоку. – Ради этой встречи мне пришлось немало потрудиться. Полагаю, мне удастся заставить тебя заплатить за мои труды.

– Йорквин? – Триок наконец понял, что по всем законам природы человек этот должен быть уже мертв; того, что с ним сделала буря, не мог бы пережить никто. Но чья-то сила оживила его, чья-то жестокая власть, наслаждаясь смертью, заставила его двигаться. Это было похоже на ночной кошмар.

Вольный Ученик, быстро оправившись, бросился вперед. Держа ломиллиалор перед собой, точно оружие, он хрипло закричал:

– Опустошитель торайя! Губитель деревьев! Я узнал тебя. Меленкурион абафа! Уходи отсюда! Твое присутствие оскверняет землю.

Йорквин вздрогнул, услышав слова могущественного заклинания, но не отступил.

– Лучше иметь мертвое тело, как у меня, чем никудышную голову, как твоя, – самодовольно ухмыльнулся он. – Я не уйду, не отведав твоей крови, ты, бестолковый Ученик. Тебе, похоже, очень хочется поскорее расстаться с жизнью. Ну что же, сейчас ты отдашь ее мне.

Вольный Ученик не дрогнул.

– Ты не получишь ничего, кроме испытания истиной ломиллиалора. Даже ты боишься этого, торайя-Опустошитель. Высокое Дерево выжжет твое сердце или то, что у тебя вместо него.

– Глупец! – засмеялся Опустошитель. – Ты прожил на свете слишком долго и забыл, в чьих руках сила.

Он стал медленно приближаться к людям.

Триок наконец сумел разорвать цепи охватившего его ужаса. Коротко вскрикнув, он выхватил меч и бросился на Опустошителя. Тот швырнул его головой об стену и подошел вплотную к Вольному Ученику.

Кровь бросилась Триоку в голову, острая боль пронзила грудь. Собрав все силы, он пошатываясь встал на ноги. Торайя и Вольный Ученик сражались. Опустошитель пытался вырвать у старика Высокое Дерево. Вдруг красно-зеленая молния, от одного вида которой Триоку стало плохо, ударила Ученика в грудь. Проваливаясь во тьму, Триок увидел, как Опустошитель склонился над своей жертвой.

Глава 8

Зима

Когда Томас Кавенант вместе с Мореходом и Леной, дочерью Этиаран, покидал подкаменье, валил такой снег, что ничего не было видно. Но теперь он знал, что делать – ярость, скопившаяся в душе, обратилась против одного человека. Он нетерпеливо шагал на север по заснеженной дороге, как будто его больше не беспокоили ни все еще незаживший лоб, ни израненные губы, ни промокшие и мерзнущие ноги, ни усталость. Точно фанатик, он упрямо шел навстречу ветру, наклонившись вперед и не обращая внимания ни на что.

Уже очень давно душа его не была спокойна. Снежинки вились вокруг, точно крошечные иголки злобы Лорда Фоула, жаждущие поглотить тепло, поддерживающее его жизнь. И Лена своим присутствием угнетала его. Мать его дочери горделиво вышагивала рядом, точно это была для нее высокая честь. В довершение всего, не успели они еще пройти и полпути до входа в долину, как колени его задрожали, а дыхание прерывисто вырывалось из опухших губ. Уже сейчас ему требовался отдых.