Энтони Варенберг - Закат Аргоса

Без пяти минут королева Мессантии презрительно хмыкнула.

— Забирай эту тварь и убирайся, — велела она не терпящим возражений тоном. — Вы, аквилонцы, еще бы здесь свиней развели.

— Нe надо так со мной говорить, — твердо заявила Лю Шен. — Я не рабыня. Во всяком случае, не твоя.

Она изо всех сил старалась вспомнить, где могла видеть эту черноволосую красавицу. Лю Шен казалось, они уже встречались прежде, по где и когда, она не понимала. Да и та не выказывала никаких признаков узнавания, явно видя кхитаянку впервые.

— Извини меня, — проговорила незнакомка, неожиданно сменив гнев на милость. — Конечно, я не права. Ты, верно, близко знаешь короля Конана?

— О, конечно, — кивнула Лю Шен. — Он мой господин, я служу лично ему.

— Огромная честь! А я о нем только слышала, — вздохнула женщина, — хотя всегда им восхищаюсь и считаю поистине великим правителем. Послушай, девочка, не знаю, как тебя называть…

— Лю Шен, — представилась кхитаянка.

— Лю Шен, — повторила та, — я бы хотела преподнести твоему господину небольшой дар, но так, чтобы это не выглядело дерзким и нескромным. Может быть, ты сможешь передать ему все это? — женщина склонилась к странному растению и, достав остро отточенный нож, срезала один из побегов. — Это символ власти и могущества, — она протянула побег Лю Шен, и та заметила, что руки женщины затянуты в кожаные перчатки, доходящие до локтей. — Только осторожно, — предупредила черноволосая. — Растение очень хрупкое, к нему нельзя грубо прикасаться. Вот, оберни ладонь платком. Поставь побег в комнате твоего господина, это принесет ему удачу. Но сама не прикасайся, — настойчиво повторила она. — Существует поверье, согласно которому ты иначе отнимешь удачу у того, кому предназначен дар. Ты поняла?

— Да, — Лю Шен недоверчиво взглянула на незнакомку. — Странное поверье. И этот цветок тоже какой-то странный.

— Ну, милая, я не думаю, будто тебе известны все сотни и сотни растений, которые собраны здесь, — возразила женщина.

— Сотни — нет, но многие я знаю, — ответила Лю Шен. — Я врачевательница. Меня специально учили распознавать цветы и травы, которые могут быть полезны для человека или, наоборот, смертельно опасны. А этот цветок… — она замолчала, наблюдая за Одо, который окружающей зеленью совершенно не интересовался, куда более встревоженный присутствием черноволосой: он прижал уши и чуть отступил назад. — Он мне не нравится, — решительно закончила Лю Шен. — И тебе я не доверяю. От вас обоих исходит зло и опасность, Дэйна, — неожиданно вырвалось у нее, и кхитаянка даже сама не поняла, что произошло раньше — вспышка озарения, когда ей стало ясно, кто перед нею, или слово слетело с ее языка будто само собой, помимо ее воли.

Потому что она совершенно отчетливо увидела: вот Ринальд, сразу после поединка с Конаном, когда девушка впервые оказалась с ним рядом, и ей нужно снять с него доспехи и одежду, чтобы остановить кровь и обработать рану… и помимо прочего, медальон на его шее, который тоже пришлось снять, расстегнув серебряную цепочку.

Лю Шен никогда не отличалась излишним любопытством, тем более неуместным в подобной ситуации, но медальон неожиданно раскрылся, и она увидела изображение той самой женщины, которая сейчас стояла перед нею! Правда, вспомнить, куда потом делся этот медальон, Лю Шен не могла, да это было и не важно.

Эффект, произведенный ее словами, был мгновенным и соответствующим обстоятельствам.

Лицо женщины исказилось страхом и ненавистью. Она взмахнула рукой, рассчитывая хлестнуть кхитаянку побегом, который продолжала держать. Все произошло в какие-то ничтожные доли мгновения.

Лю Шен успела отклониться благодаря тому, что обладала отменной реакцией, и побег просвистел меньше чем в дюйме от ее лица, впрочем, уже следующая попытка Дэйны вполне могла увенчаться успехом — но тут Одо высоко подпрыгнул, явно намереваясь вцепиться Дэйне в глаза.

Это было точным воплощением ее собственных ночных кошмаров — женщина заслонила лицо, выставив вперед руку, и мелкие острые зубы и когти Одо впились в перчатку, пропоров ее насквозь, так что Дэйна с криком разжала пальцы и выронила растение под ноги, стараясь стряхнуть взбесившегося кота.

Воспользовавшись моментом, Лю Шен вполне могла бы убежать, но ей не хотелось оставлять Одо один на один с Дэйной.

Кроме того, кхитаянку захлестнула невиданная ярость — ведь именно эта женщина была причиной стольких бед, обрушившихся на Ринальда, и она же направляла руку лэрда против Конана!

Лю Шен не учили убивать, это было ни к чему для той, которая была призвана спасать чужие жизни, но защищать себя она умела в совершенстве, владея всеми необходимыми для этого навыками, даже не требующими наличия оружия или особенной физической силы.

Едва Дэйне удалось стряхнуть кота, как Лю Шен набросилась на нее, сбив с ног и стараясь действовать так, чтобы парализовать противницу резким и точным ударом по шее чуть ниже уха.

Но в тот момент, когда эта цель была благополучно достигнута и Дэйна обмякла, потеряв сознание, чья-то рука схватила кхитаянку за шиворот и поставила на ноги. Разгоряченная короткой схваткой, Лю Шен смело взглянула на вновь прибывшего.

— Ты убила ее, узкоглазая тварь! — заорал Треворус.

— Увы, нет, — возразила Лю Шен, — хотя она вполне заслуживает смерти! Эта женщина…

— Эулиара! — воскликнул Треворус, бросаясь теперь уже к своему цветку. — Дорогая, ты не пострадала?.. О, кто сделал это с тобой? — он заметил, что один из побегов оказался срезанным и валялся на земле под ногами, и в бешенстве обернулся на Лю Шеи.

— Ну уж не я, — девушка пожала плечами. — Зачем бы мне это понадобилось — но тут она тоже увидела нечто, заставившее кхитаянку обомлеть.

Одо был мертв.

Он лежал, вытянувшись, на том самом проклятом побеге, о котором так горевал правитель Мессантии — вероятно, несчастное животное коснулось смертоносного растения незащищенными подушечками лап; мало того, тело Одо словно на глазах сгорало изнутри, пожираемое незримым пламенем!..

Понять и сопоставить все сразу Лю Шен не смогла, зато сообразила, что теперь самое время уносить ноги, так и поступив, ловко лавируя между растениями и приближаясь к выходу из оранжереи.

Добраться до своих как можно скорее — вот все, чего ей сейчас хотелось, но Треворус не был намерен ей позволить это осуществить, он был в такой ярости, что оказывался вполне способен свернуть кхитаянке шею.

Ее выручило то, что Лю Шен выигрывала в ловкости и подвижности, к тому же девушка слишком ясно осознавала нависшую над собой смертельную опасность.