Гала Рихтер - Семь историй Чарли-Нелепость-Рихтера

Что? Нет, этого не может быть, просто не может быть, по определению. Потому что это глупо и нерационально, и вообще невыполнимо.

Синклер развернулся к выходу, но я успел перерезать ему дорогу у самой двери.

— Скажите, что это не так!

— Мальчик, отойди с дороги.

— Даже и не подумаю! Что вы задумали? — незаметно для себя, я начал кричать, — Да отвечай же, ты, придурок! Твою мать, отвечай!

Синклер без слов и особых нежностей швырнул меня в сторону, и вышел.

Я не удержался от того, чтобы тоскливо завыть, сидя на полу и обхватив себя руками. Впервые в жизни мне было страшно от неизвестности.

* * *

— Волинчек, нужно поговорить!

— Давай позже, у меня сейчас работа, — Лукас, в накинутом на плечи белом халате, выглянул из научного отсека. Слава всем богам, я успел выловить какого-то ботаника у входа в лаборатории и попросил позвать Волинчека.

— Позже? Насколько позже? Чтобы Синклер успел уничтожить всю Америку к чертям собачьим!

Кажется, я это проорал. Лукас вышел в коридор и внимательно огляделся:

— Рихтер, давай потише. Что произошло?

— Ты знал?

— О чем? Мать честная, ты можешь говорить спокойно, или это в тебя физиологически не заложено?

— О том что Синклер собирается сделать? О том, что он собирается уничтожить Чикаго, а может и весь мир, я не знаю… Черт, черт, черт!

Впервые я увидел в глазах Волинчека что-то, отдаленно напоминающее эмоцию — до этого его самообладание было великолепным.

— Тихо, — сказал он, — Сейчас мы куда-нибудь спрячемся и поговорим. И ты мне все объяснишь, ага?

Я кивнул. Его уверенность в себе меня немного успокоила. Я бы сгоряча натворил дел и ничего бы этим не добился, а Лукас хоть и являлся, в моем представлении, потенциально опасным соперником, был старше и вроде бы умнее.

Больше всего на свете я хотел сейчас оказаться в какой-нибудь норке и не казать оттуда носу, пока кто-то поответственней разбирается с ситуацией. Как же все глупо случается: тот, кто ничего никогда не решал даже в собственной жизни, и здесь тоже ничего не сможет решить.

Комната Волинчека была завалена книгами и расчетами, несколько компьютеров было включено, и мониторы мерцали в углах. Одним движением он их выключил, и уселся на стул. На столе я увидел небольшую модель флайера с дистанционным управлением.

— Говори.

— Он увез меня с Земли, потому что ему стало меня жаль. Он сам сказал.

— Но это еще не равнозначно уничтожению целой планеты, — скептически заявил он, — А почему жаль-то?

— Потому, — огрызнулся я, — Включи свои пресловутые мозги, умник!

О, Господи, как же легко было с понимающим всё — даже то, что не надо — с полуслова Питером!

— Я не понимаю, — признался Лукас через какое-то время, — Дело в чем-то личном?

— Да, в личном!

Вид у него действительно был непонимающий.

— Я — сирота. Мелани и Лоуренс Чейсы оформили надо мной опеку после того возвращения в Чикаго, так что я в круглом выигрыше и нет ни малейшего смысла меня жалеть. Синклер меня почему-то изучает с самой первой нашей встречи, поэтому он меня и увез. Неужели Джой не говорила? — вырвалось у меня машинально, — Ну, включай свою хваленую логику, гений ты или нет?!

Волинчек посмотрел на меня понимающими глазами. Ну, наконец-то….

— То есть…

Я кивнул.

— Ага. Понял ты все правильно.

Лукас пробормотал длинную фразу на чешском, из которой я узнал лишь пару неприличных слов и предлогов, хотя общий смысл угадывался безошибочно.

— Я думал, Синклер собирается обосноваться на Луне, — наконец перешел он на английский, — А корабль ему нужен, чтобы спугнуть Земные Федерации. Мы все так думали, наверное, — то ли от волнения, то ли еще от чего, но его акцент сразу стал ощущаться намного явственней. Мне нравятся восточноевропейские языки, но ударения при переходе на английский представители этой группы ставят ужасно.

Ну-ну, подумалось мне. Мне лично хватило даже небольшого времени, чтобы понять, что Поль Синклер — любитель доводить дела до их логического завершения. Этот человек мог бы сотни раз сломаться после поражений, но раз за разом поднимался и упорно шел к своей цели.

Он ненавидел Штаты. Черт побери, ему было за что ненавидеть мою страну, но для меня это не было оправданием. Убитый мальчишка с голограммы был для меня никем. Абстракцией. А вот Джой, Питер, Мелани и Лоуренс, Риди, ребята из "Нового дома" и даже бестолочь Дэйвис — были живыми, из плоти и крови, осязаемыми и реальными.

— У тебя курить не найдется? — спросил я у медленно приходящего в себя Волинчека. Он помотал головой:

— Не курю, и тебе бы отсоветовал, — занудливо сказал он. Я скорчил гримасу и послал его самого вместе с его советами куда подальше. Ощутить во рту терпкий вкус табака хотелось неимоверно.

Мы долго молчали. Лукас думал, а я за ним наблюдал. Ну… наверное, Джой он и впрямь нравится. Солнечная улыбка, умные глаза. Опять же, намного старше меня. Если нас поставить рядом, то любая девчонка сразу же, не раздумывая, выберет его хотя бы даже из-за внешности, даже не зная, что Волинчек — победитель легендарных орбитальных гонок. А теперь мы оба здесь. Вот ведь как всё вышло.

— Надо узнать все конкретней, — сказал он наконец, — Ведь как-то он собирается это сделать. Каким оружием? Когда?

— Надо, — согласился я нехотя, — Но как?

— Ты, кажется, его чем-то задел. Эмоционально. Значит, тебе и выяснять.

— Рехнулся, да?

Я сказал это и только потом осознал, что это и будет самым логичным выходом. Лукас Волинчек все-таки был гением. Ну… все относительно, конечно.

— И почему мне в очередной раз кажется, что все чертовски относительно, — сказал я задумчиво. Ответа на эту риторическую реплику не последовало.

* * *

Синклера в каюте не оказалось. Конечно, логичнее было бы караулить его у входа в рубку, но оттуда меня турнули в первые же десять минут. Поэтому я просто сел на пол около входной двери и начал ждать.

Стратегию поведения я не продумывал. Не то чтобы надеялся на собственную спонтанную дипломатическую гениальность — это было нелепо, просто я совсем не знал, что же ему сказать. Мне было бы легче, если бы я ненавидел Синклера: убить и всего дел-то (хотя убийство профессионального военного казалось чем-то практически невыполнимым).

Но я его не ненавидел.

В чем-то мы даже были похожи. Вот ведь черт!

В итоге я ничего не придумал, и, часа через два ожидания, незаметно для себя уснул прямо на полу, прислонившись спиной к стене, и глядя на холодные звезды в коридорном иллюминаторе.