Девид Мэйсон - Башня Медузы

Поговаривали, что в последнее время положение стало меняться к лучшему. К этому году миновало уже два века с тех пор, как Каластор разбил остатки армии варваров с Периферийного кольца и заложил основы новой империи на Валдамаре. Два столетия упорно трудились сыновья Каластора. И сейчас уже не меньше дюжины звезд объединились под знаменем империи в борьбе за построение новой цивилизации. Из разрозненных атомов, с помощью кое-как запущенных старинных вычислительных машин удалось восстановить утраченные знания. Впервые за последнюю тысячу лет человек построил космический корабль. Между мирами с устоявшейся, миролюбивой властью наладились прочные связи, завязалась и стала бурно развиваться торговля. Людям хотелось верить, что изнуряющий упадок остался позади и что рассвет уже не за горами. Очень хотелось.

Однако Кирин не придавал значения мечтам. Для него имели значение лишь вполне реальные вещи, которые можно было бы увидеть и потрогать руками. Например, драгоценные камни.

Именно из-за камушков он и застрял на Жа. Сейчас он охотился за сказочными «Звездными Слезами» из Кандахара. Таких было известно только семь, и шесть из них украшали корону императора на Валдамаре. Седьмой, вставленный в алебастровую бровь мрачного идола, находился на Шутабе в созвездии Дракона. Кирин уже вплотную подобрался к нему, благополучно миновав невидимый сигнальный луч, но вынужден был спешно уносить ноги с оравой орущих воинов, наступающих на пятки, набранных из полдюжины миров. Как на грех, к охоте за вором подключились звездные легионы империи, что, кстати, можно было ожидать: хотя Шутаб и не числился среди вступивших в империю, он тем не менее всегда выступал на стороне Валдамара. Поэтому, чтобы отвязаться от погони, удирать пришлось далеко и быстро — можно сказать, он так и не присел ни разу, пока не домчался до этой забытой богами и людьми планетки.

Здесь он и отсиживался последние три месяца, выжидая, пока не выдохнется погоня и не утихнет шум, поднятый вокруг его имени в межзвездном пространстве. Тогда он попробует еще раз.

Последние деньги ушли на покупку какой-то развалюхи для жилья и на аренду площадки на стартовом поле, куда он посадил свой аккуратный скоростной кораблик. Первый месяц не показался ему слишком утомительным. Он ходил на охоту с местным дикарем: крался по следу за драконовой кошкой или гонял львов и прочих экзотических зверей — обитателей этого бескрайнего мира джунглей. Кроме него в поселке проживало еще десятка два пилотов, но они не задавали вопросов и потому не причиняли хлопот. Это был привычный ко всему народ, и их мало волновало появление очередной загадочной личности с темным прошлым.

Однако с некоторых пор это бесхитростное существование стало действовать ему на нервы. Кирин обладал слишком пытливым умом, слишком беспокойным и независимым характером, чтобы подолгу выдерживать гладкую, размеренную жизнь без частых встрясок. За три месяца ему вконец осточертела и планета, и все, что было с нею связано: ему осточертело унылое скопление штампованных хижин, беспорядочно утыкавших отвоеванную у джунглей землю; осточертели джунгли, но больше всего его раздражали одни и те же угрюмые лица летчиков и их бесконечные разговоры ни о чем. Даже аборигены перестали его интересовать — эти широкоплечие, бронзовокожие воины-варвары с тяжелым взглядом, сверкавшим из-под роскошных грив темно-красного цвета с металлическим отливом. Время от времени они приносили бесценные шкуры драконов, глыбы горного хрусталя и великолепные ятаганы из ионированной стали — творение местных мастеров, чтобы обменять все это на силовые ружья, инструменты и горячительные напитки летчиков.

А тут еще в довершение всех бед наступил сезон дождей. Изнурительные дожди, длящиеся по несколько недель кряду, заперли его в грязном поселке в обществе нескольких мрачной наружности торговцев. Не оставалось ничего, кроме как пить, дуться в карты и дрыхнуть сутки напролет. Словом, он был на пределе.

Но здесь он, по крайней мере, в безопасности. На этой планете его не достанет ни одна погоня. Жа находится далеко за рубежами новой империи — где-то посреди малоизученных дикарских миров пограничья. В этих закоулках галактики законники с Валдамара не имеют власти, а фанатичные жрецы братства Шутаба — приверженцев. Здесь можно затаиться до тех пор, пока его не забудут. Всего-то и требуется, что сохранять хладнокровие, не поддаваться настроению и стойко переносить мелкие неудобства в виде вонючей грязи, бесконечных дождей, мерзкого пойла и компании тупых торговцев. Осталось потерпеть не больше месяца… Если это вообще в человеческих силах.

Они поджидали его у задней стены единственного в порту бара — жалкого сарая, носившего гордое название «Привал звездолетчиков». Тварей было четверо, и все, не издав ни звука, устремились к нему; сквозь клубы тумана их глаза мерцали, точно змеиные.

Они едва не схватили его на месте: этот вечер Кирин скоротал за угловым столиком наедине с бутылочкой обжигающего нутро пурпурного бренди, который гонят на Эофиме из винных яблок Валтома, а потому соображал туговато и не сразу вникнул в обстановку. Дойдя до кондиции, он заплатил по счету, натянул на широкие плечи дождевик с капюшоном, затем включил слабое силовое поле — защиту от дождя — и, слегка поеживаясь под холодными струями, ступил на скользкую от грязи улицу. Его мозг, одурманенный алкоголем, пребывал в расслабленном состоянии, и последняя гадость, которую Кирин в ту минуту ожидал от Вселенной, заключалась именно в том, что он вдруг превратится в объект нападения.

Но Кирин-вор не зажился бы в жестких условиях миров пограничья, не будь у него мгновенной реакции на любую неожиданность. Едва четыре призрачные тени метнулись к нему сквозь туман, как он с глухим рычанием отпрыгнул назад, одновременно откинув складки плаща, чтобы добраться до оружия. Словно из ниоткуда, появился лучевой пистолет — так быстро он его выхватил. Однако это не произвело впечатления.

Видок у человечков был — страшнее не придумаешь: сразу ясно, что не слуги Валдамара; еще меньше они походили на чешуйчатых рептилий, населяющих Шутаб. Приземистые, едва ли больше четырех футов тела на кривых ножках покрывала желтая кожа; на маленьких уродливых лицах правильным треугольником были посажены три черных глаза. С глухим урчанием они стали подступать к человеку.

Он выстрелил. Ослепительный луч вонзился в грудь твари. Нелепо кружась и размахивая руками, враг отлетел назад и, глухо ударившись о стену, сполз в грязь — обуглившиеся лохмотья издавали вонь пережаренного мяса. Через секунду смертоносный луч отыскал новую жертву, и голова карлика-убийцы исчезла в пламени со звуком, как если бы великан вдруг громко хлопнул в ладоши.