Катерина Шишканова - Янтарин

— Фелиша хорошая девочка, — тихо шепнула Таша и на её лице опять появилась знакомая ей грустная однобокая улыбка. — Она только хочет выглядеть злой. Вчера побила мальчишек подмастерьев за то, что обзывали меня слепой курицей.

— Да, очень хорошая, — вновь ехидно скривился вампир, — магистр Кант еле позаштопывал их увечья.

— И всё же… я пыталась ей объяснить, что так нельзя, и эти мальчики истинные слепцы, им не дано увидеть красоту сердца, а она сказала, что в следующий раз ещё и уши пооткусывает. Глупышка.

— А ещё она сказала, что за вас выбьет зубы даже самому Дьяволу. И пойдёт за вами хоть к чёрту на рога… — Веллерен накрыл узкую ладошку своими пальцами, прижимая ко впалой щеке и бескровным губам. — Я тоже многое знаю. И я тоже пойду за вами к чёрту на рога.

— Всё, что предначертано, исполнится так или иначе, и незачем гневить судьбу и пытаться что-то изменить.

— Вы о чём?

— Там была книга, — тихо сказала Таша.

Она вся подобралась, каждой клеточкой ощущая, как плавится кожа в сжавшихся кулаках. Черти же её дёрнули сунуться в запертый тронный зал и выбираться из него через тайный лаз в гостиной — дыру в стене прикрывал гобелен. Хорошо хоть Таша не потащила за собой свою собачищу — эта скотина после того, как стараниями феникса не единожды лишалась шерсти на хвосте, чуяла врагиню не то что сквозь гобелен — сквозь саженый слой земли. Веллерен, правда, тоже отличался просто таки собачьим нюхом, но востроглазый Феликс как-то подметил, что рядом с Ташей папин советник не замечает вообще ничего вокруг — хоть звезда с неба упади и по маковке шарахни. Даже не почешется.

— Книга? Что за книга?

— Про фениксов. Она прочитала что-то, что её сильно… разозлило, наверное. Я не видела печали. Фелиша вспылила… в прямом смысле. Вот и вся история. Не нужно расследования. А королю можете сказать, что моя сестра нечаянно разлила масляный фонарь.

— Угу. А ещё понатыкала по всему архиву штук двадцать факелов, которые тоже нечаянно подожгла. От одного фонаря полздания не сносит. Хорошо хоть сама не убилась.

— Бросьте, Веллерен, она ведь феникс. Пусть даже и наполовину. Что ей будет от огня?

Она никогда не видела, чтоб Пиявку так косило! Он резко подобрался и сиганул на окно, подставив неожиданно разгорячённое лицо ночному ветру.

— Вы не видели того, принцесса, что видел я.

Таша соскользнула с кресла, протянула руку, слепо выискивая вспылившего собеседника. Ладонь прошлась по вздрогнувшей спине, но вампир не обернулся, только ещё больше подобрался, готовый в любой момент сорваться с карниза и удрать в спасительную прохладу ночи.

— Тебя беспокоит храм Солнца, я знаю. — Руки бесстрашно обхватили Веллерена, шёлковая завеса густых волос упала ему за плечи. — Что там произошло? Кроме очевидного.

Откуда ей было знать, что этот кровосос на самом деле умеет не только издеваться и насмехаться? Откуда она знала, что Пиявку тоже мучают кошмары? Даже чаще, чем её. Постоянно. Из ночи в ночь. Из года в год. Из столетия в столетие…

— Гельхен, прочь с дороги!

Сцепившиеся наёмник и мертвяк не сразу поняли, кто это пытается вклиниться в их тесный междусобойчик. Принцесса оттолкнула замешкавшегося мужчину, выхватывая что-то из-за пояса. Перламутрово блеснул витой рог. В ушах неожиданно заложило — умчавшаяся на запад гроза плюнула спаренной молнией и взорвалась в ушах рявканьем грома.

— …ет!

Поздно: скрытая в роге энергия полыхнула-плюнула в первую волну нападающих, разметав их, но не причинив ощутимого вреда. Остаток заряда прошёл сквозь неплотные ряды и впился в каменные плиты. Из которых тут же полезла очередная партия оживших трупов. Гельхен удручённо взвыл. Мертвяки тоже — от восторга.

— Что ты натворила?! — наёмник вырвал постепенно угасающий рог и со всей дури зашвырнул его в провал, где он взорвался, вызвав обвал одного из "клыков" Кулан-Тара. Ещё одно гнилое дупло… — Тебе что, этих не хватало? Там же светлая магия, она для этих тварей, что невинная девица для чернокнижника.

Он махнул в сторону урчащих мертвецов, попутно съездив кулаком самому ретивому. Тот отлетел в сторону, помотал башкой и полез обратно — свежий и перевозбуждённый.

— Бежим!

— Куда?

Их окружили на диво быстро и профессионально, словно мертвяки не лежали себе спокойно под обломками храма уже две сотни лет, а методично изучали искусство боя и сопутствующие ему приложения.

Гельхен отошёл к краю, задвигая себе за спину принцессу. И сам задвигаясь за обломок скалы, бывший некогда одним из "зубов", очень удачно отделивший небольшой закуток от общего бардака. Правда, между каменным боком и обрывом остался всего лишь шаг, но девчонке места хватит, а сам он отсиживаться не собирался.

— Только не вмешивайся.

Она удивлённо подняла глаза на его застывшую спину. Неужели попросил?

— Предупреждаю: будешь путаться под ногами — либо они схарчат, либо сам запинаю. Возможно, нечаянно.

Девушка хмыкнула. Чуть высунулась из укрытия, вгляделась в лица — никаких признаков разложения, хотя смотреть в них всё равно не хотелось — ничего живого там не осталось: пустые немигающие глаза, сухие не движущиеся губы, только носы хищно раздуваются, втягивая в себя запах живого тела. Двух тел, прижатых к обрыву и скале. Одно, оскаленное кинжалами, второе задумчиво присевшее на корточки и посматривающее на светлеющее после грозы небо.

— Рассвет скоро, — задумчиво проговорила Фелиша.

— И что? — рявкнул Гельхен, выскакивая наружу и откидывая сразу двоих. Третьего он таки полоснул по шее, но мертвяк даже не заметил. Тонкая полоска сукровицы выступила из раны и тут же засохла. — Думаешь, они отвлекутся на дивные пейзажи?

— А в могилу они не улягутся?

— С чего бы им…

Конец фразы утонул в треске ломающегося о головы камня, распавшегося в руках наёмника на две неравные половины. Одну он бросил в толпу, придавив самых шустрых, вторая вывернулась из руки и ударила по ноге. Фелиша вскрикнула. Он обернулся с искажённым лицом. Всего на секунду. И увидел летящий в его сторону кинжал с обломанным острием — даже не кинжал, а смазанную полоску стали, вызывающе ярко сверкнувшую в бледнеющем небе. Не успел не испугаться, не возмутиться: "я же говорил, чтоб не высовывалась!", "а в меня-то за что?" — лезвие вжикнуло мимо уха и чиркануло по белой тонкой руке, нацелившейся на открывшуюся шею. И улетело дальше. Чего ещё ожидать от девчонки? Хорошо хоть вообще попала. А могла и промазать. Вернее, угодить не в того, кого следует…

Совершенно пустяковая рана, скорей, даже царапина — не то что мёртвый, тут и не всякий живой почешется. Однако мертвяк взвыл неожиданно звонким мальчишеским голосом. Пустые глаза полыхнули привычной для фениксов огненной радужкой. И угасли. Закатились под лоб, мальчишка дёрнулся и упал к ногам замершего Гельхена.