Пола Вольски - Белый трибунал

Гнас ЛиГарвол просмотрел список введенных майором изменений и не мог не одобрить их эффективности и беспощадной строгости. Затем он пробежал глазами следующие страницы, содержащие показания свидетелей, список поврежденного имущества и перечисление потерь, включавших и список заключенных, опознанных лишь предположительно. Его взгляд задержался на одном из абзацев:

ЗК №13. ЛиМарчборг, Тредэйн. Пол. Уровень 4, коридор Д, камера 5.

Останки обнаружены в Западной башне, опознаны предположительно, 00012; 6709. Подтверждение неопределенно.

Кости направлены на сохранение, 00012; 6711.

Дело закрыто. 00012; 6711.

Верховный судья замер в своем кресле. Имя эхом отозвалось в памяти, вызвав из далекого прошлого детское лицо. Оно сменилось лицом мужчины, на которого так походил мальчишка, лицом его отца, лорда Равнара.

Воспоминания нахлынули волной, и судья был бессилен остановить их. Все вернулось: имена, лица, события детства, давно забытые мелочи — прошлое, на мгновение ставшее настоящим.

Все это промелькнуло перед его глазами, и следом за ним — ужасное, победное завершение истории благородного ландграфа ЛиМарчборга — Равнар в Сердце Света, Равнар под Великим Испытанием, Равнар в миг Искупления, конец Равнара — заслуженный, справедливый конец…

Разве не так?

Верховный судья внутренне содрогнулся. Отвращение, раскаяние и мучительное торжество смешались в нем, низведя его на мгновение до простого смертного, подвластного низменным земным чувствам. Таков он был, пока еще не изведал слияния с величием и славой Автонна, пока не познал уз, связующих с Благодетелем, вознесших его над заурядностью простых смертных. Некогда и он был слаб, и он колебался, сомневался в своей правоте. Он был мелок, нерешителен и робок. Но Непостижимый коснулся его, подняв на один уровень с собой. Все сомнения исчезли, как тает туман под лучами восходящего солнца, и с тех пор он претворял в жизнь волю великого Автонна. Он и теперь не сомневался в этом. Верховный судья глубоко вздохнул и снова стал самим собой. Оскверненные образом ЛиМарчборга воспоминания отхлынули, и оставленную ими пустоту заполнил гнев. Судья поднял глаза и поймал на себе настороженный взгляд майора Фрайнеля. Испепеляющие слова едва не сорвались с его губ, но ЛиГарвол сдержал их. Фрайнель как-никак достойно исполнил свой долг. Справедливость Автонна требовала избрать другую жертву.

Обмакнув перо в чернила, судья написал несколько строк и протянул бумагу Фрайнелю.

Майор просмотрел написанное. Его брови поползли вверх.

— Исполнить немедленно, — приказал верховный судья. — Можете идти.

Отсалютовав, Фрайнель удалился. Можно не сомневаться, что майор в точности выполнит приказ. Не пройдет и двух часов, как повинный в преступной халатности исполняющий обязанности коменданта будет под стражей препровожден в Сердце Света. Не далее чем через неделю Крешль предстанет перед Белым Трибуналом и ответит за все. Эта мысль принесла такое облегчение, что гнев верхового судьи моментально улегся.

Его сон не тревожили ни кошмары, ни воспоминания. Открыв глаза в мастерской Юруна, он сразу вспомнил, где находится и что с ним случилось, но усомнился в правдивости своих знаний. Злотворный Ксилиил. Сделка. Было ли это наяву, или сейчас он проснется и вдохнет стылый воздух подземелий крепости Нул?

Нет.

Тела двух стражников подтверждали, что Тредэйн все запомнил верно.

Долгий сон привел в порядок мысли, и теперь колдун мог спокойно перебирать содержимое своей памяти. Быстрое обследование подтвердило наличие новых знаний и обнаружило кое-что еще. Память о продаже самого себя впечаталась в мозг с ясностью письменного контракта. Он принял невнятные условия Ксилиила, и это нельзя было ни отрицать, ни забыть.

Медленно поднявшись, Тред обвел комнату взглядом. В углу по-прежнему горело голубое пламя, и он направился туда, чтобы еще раз рассмотреть загадочные часы. Похоже, пока он спал, они заработали, и несколько светящихся песчинок просыпалось в нижнюю колбу. Там их свет иссяк, и они лежали кучкой обычного песка. Однако теперь струйка снова оборвалась. Тред с опаской склонился пониже, пригляделся. Непонятно почему, но песочные часы влекли его к себе.

Он осторожно провел по стеклу кончиком пальца, и ощущение связи усилилось. В то же мгновение в его сознание прорвался ослепительный холодный свет, и с ним пришел голос:

Управлять… — говорящий помедлил, подбирая слово, способное выразить идею, с трудом передаваемую человеческим языком — …разумом… других… обходится дорого.

Тредэйн замер, невольно обшаривая глазами комнату. Злотворный Ксилиил оставался невидим. Голос звучал в голове колдуна, и скрыться от него было некуда. Но слова были совершенно непонятны.

Должно быть, его недоумение так или иначе проявилось, потому что Тредэйн ощутил вторжение в собственную память, и в ней ярко загорелась мысль, что запас данной ему силы не бесконечен и расходуется при использовании. Каждое колдовство имеет свою цену.

Обходится дорого. Управлять сознанием других обходится дорого. Он вторгся в разум двух стражников, чтобы стереть оттуда воспоминания о последних сутках их жизни, но цена оказалась высока. Гораздо дешевле было бы просто-напросто убить обоих.

Теперь он начал понимать причину пресловутой жестокости колдунов.

И понял, что означают песочные часы — его часы. Светящиеся песчинки в верхней колбе символизируют оставшийся запас колдовской силы. Погасший песок в нижней части показывает, сколько потрачено. Тредэйн задумался. Быть может, и у Юруна Бледного были такие часы, по которым он мог следить, как песчинка за песчинкой утекает его могущество. А когда оно иссякло, Юрун умер и, вероятно, оказался во власти Ксилиила или какого другого Злотворного. Ксилиил беззвучно согласился с его размышлениями, и Тред вздрогнул.

— Что ждет тех, кто стал Твоим? — вслух спросил он и, к своему изумлению, дождался ответа.

Ему вновь представились сияющие просторы, и теперь он узнал в них родной мир Ксилиила, сияющий мир из рассказов Клыкача. Клыкач говорил о его обитателях, разумных существах, называвших себя…

Сознающие.

Сознающие. Теперь он видел их, ослепительных, ошеломляющих неописуемостью своего облика. Смотреть на них обычным зрением означало бы ослепнуть. Голоса их — или то, что представлялось ему голосами — звучали в голове колдуна. Тред догадывался, что Сознающие общались на уровне мыслей, и мысли эти сливались в невыразимо-прекрасные созвучия. Сперва их музыка казалась безупречной, но, вслушавшись, Тред уловил мельчайшие нарушения гармонии, крошечные отступления от совершенства, которые все сильнее тревожили его. По-видимому, среди Сознающих были и такие, чьи мысли не могли настроиться на общий лад, разум которых не мог жить в согласии с другими или не желал этого согласия. Для таких отступников было особенное название, смутно понял Тредэйн. Их называли…