Фиона Макинтош - Мост душ

Тем не менее когда Аремис вернулся в пещеру и отчитался в том, как прошла встреча с Селимусом, Кайлех забеспокоился. Не идет ли он навстречу своей смерти? Почему, находясь здесь, в пещере, он гораздо отчетливее представляет себе все опасности задуманного?

— Ты уверен, что Селимус ничего не замышляет? — спросил он Аремиса.

— Не думаю, ваше величество. Но я как смог обезопасил наш путь при сложившихся обстоятельствах. Селимус согласился на переговоры в надежде получить определенного человека, и я потребовал от него некоторых гарантий.

Наемник объяснил, что в качестве инструмента переговоров выступит Илена Тирск, дочь и сестра двух предыдущих военачальников Моргравии. Имя произвело на Кайлеха впечатление, и он не стал высказывать сомнений по поводу использования дочери генерала Тирска в качестве гарантии своей безопасности.

— И где же она?

Каково же было удивление короля, когда Аремис засмеялся и пожал плечами.

— Не имею представления, ваше величество. Но об этом мы будем волноваться потом. Вы уже вернетесь домой, когда мне придется решать, что делать.

Король улыбнулся про себя. Ему нравился образ мыслей великана-гренадинца. Фарроу произвел на него впечатление еще при их первой встрече, и, несмотря на то, что наемник совершенно очевидно знал больше, чем говорил, и имел необъяснимый интерес к Галапеку, Кайлех почему-то считал его другом. Он никогда не сказал бы этого вслух, но они оба относились друг к другу с уважением и симпатией. Возможно, потому, что своей ясной головой и сдержанным юмором Аремис напоминал ему Лотрина. Кайлех так скучал по старому товарищу, что любое упоминание о нем вызывало боль.

Предательство самого близкого друга поразило его в самое сердце. Как мог Лот предпочесть моргравийцев своему народу, своему королю? Кайлех долго распространялся по этому поводу перед Миртом, хранившим во время их беседы угрюмое молчание, но отсутствие слов свидетельствовало о многом. Короля восхищала его преданность другу. Лот многому мог научиться у Мирта в смысле братства, чести и доверия. Гордость не позволяла Кайлеху продемонстрировать мягкость по отношению к своему другу детства, неважно, был ли он в любовных отношениях с девицей из Йентро или просто помог бежать моргравийцам, не причинив вреда соотечественникам. Не имеет значения, почему Лотрин сделал такой выбор, важно, что он его сделал, и решение оказалось неверным.

Когда пришла новость, что Лотрина привезли живым, Кайлех хотел убить его прямо на обледеневших камнях у входа в крепость. Он не мог видеть своего давнего друга, теперь предателя, не мог подойти к нему. Но затем Рашлин сумел убедить короля применить более строгое наказание.

Каким-то образом Кайлех уступил уговорам барши и позволил применить в качестве наказания магию. Сжигаемый гневом, он с ужасом выслушал предложение Рашлина. Без сомнения, это была более суровая мера, чем простая смерть от меча. Постоянное повторение барши слов «предатель» и «предательство», разозлило Кайлеха еще больше, и он согласился с планом колдуна, поверив, что, владея Лотрином, подавив его волю и заставив подчиняться с помощью черной магии, вынудит бывшего друга уважать себя. Теперь тот всегда будет страдать от унижения, зная, что ему всю жизнь предстоит носить на своей спине короля, подчиняться Кайлеху и никогда не забывать, кто кем правит.

Только сейчас Кайлех понял, насколько искаженными и отвратительными были его представления. Если бы он мог все вернуть назад, то обязательно сделал бы это, особенно сейчас, когда Аремис проявил такой настойчивый интерес к Галапеку. Правда заключалась в том, что ощущение победы над Лотрином оказалось обманчивым и очень болезненным. Как и в случае с угрозой сделать из своих людей людоедов, он руководствовался гневом, а не рассудком. Как он мог позволить Рашлину направить свою руку на совершение таких ужасов? Король в отчаянии покачал головой.

— Все размышляете, сир? — спросил Аремис, подходя к Кайлеху, сидевшему на выступе скалы, откуда открывался вид на Фелроти. Он принес с собой флягу с вином и налил один кубок для короля, другой — для себя. Мирт и остальные воины натачивали мечи и проверяли оружие, про себя молясь, чтобы оно не понадобилось.

— Я сейчас думал о Лотрине и о том, как ты мне его напоминаешь.

— Для меня это комплимент, ваше величество. Я слышал, люди очень хорошо о нем отзывались, несмотря на его последние действия.

— Что еще они скажут, — ответил Кайлех, не в силах скрыть сожаление, охватившее его.

— Никто не смог мне толком объяснить, что с ним случилось. Наверное, вы казнили его?

Аремис уловил сомнение в голосе короля.

— Да, он мертв, — ответил тот сухо.

— Вижу, вы скучаете по нему, ваше величество.

Кайлех кивнул.

— Скучаю и вспоминаю практически каждый день. Мы вместе выросли, понимали и защищали друг друга. Именно поэтому его предательство так меня потрясло. Мы были очень привязаны друг к другу, Фарроу. Он был мне братом во всем, кроме крови.

— Если это так, то неужели вы не смогли найти способ сохранить ему жизнь? — спросил Аремис, надеясь заставить короля разговориться и больше рассказать о Галапеке.

— Так уж случилось, гренадинец.

— Что вы имеете в виду, ваше величество?

— Именно потому, что я любил Лотрина, во мне зародилась такая ненависть к нему за то, как он поступил с нашей дружбой.

— Понимаю, — Аремис сообразил, что ничего нового от Кайлеха не услышит.

Вместо этого возникла долгая пауза. Потом король с усилием отвлекся от своих мыслей и задал вопрос, который, без сомнения, волновал и его людей:

— Мудрое ли это решение, Фарроу?

— Многие его сочтут безрассудным, учитывая репутацию Селимуса, — ответил Аремис. — Тем не менее я верю, что раз уж он согласился на встречу, у вас больше, чем у других, шансов убедить его, что союз предпочтительнее бесконечных столкновений, которые могут привести в итоге к войне.

Король кивнул, убежденный доводами Аремиса.

— А его брак?

— Свадьба должна состояться скоро. Вот почему время имеет такое значение. Кто знает, что придет в голову этому сумасбродному королю, когда под его командованием окажется армия Бриавеля?

— Мне сообщили, что легион продвинулся к границам Бриавеля. Не слишком приятный подарок к свадьбе.

— Тактика запугивания, — предположил Аремис. — Какой смысл Селимусу начинать войну с Бриавелем, если он может подчинить себе королевство посредством брачного союза?

— Запугивание невесты — великолепный способ начать историческое объединение двух королевств, — саркастически заметил Кайлех.