Ирина Сербжинская - За порогом волшебства

– По шее? – переспросил хозяин, посмотрел на приятелей и отчего-то вздохнул. – Молод ты еще, ума не нажил, потому и норовишь по шее… Дурак. Поговорку такую слышал? От тюрьмы да от сумы не зарекайся, знаешь… Всякое может быть. Может, и из грязи в князи, а может, и наоборот… из князей да и… – Он крякнул. – Запросто это. И оглянуться не успеешь.

Хозяин снова вздохнул.

– А ну-ка, быстро на кухню, – скомандовал он парню. – Скажи там поварам, пусть положат им чего-нибудь поесть… на двоих скажи… да побольше.

Оказавшись на бульваре, Тильвус заглянул в кулек. Вкусно пахло теплой едой, лавровым листом, перчиком.

– Картошка тушеная, с мясом, – довольным тоном сказал великий маг. – Красота! Сто лет не пробовал… Давай, Сидор, отойдем куда подальше да поедим, пока не остыло.

Сидор в задумчивости подергал себя за ус.

– Картошка, это самое, хорошо, – нерешительно проговорил он, заглядывая в свой пакет. – Да опасаюсь я чего-то, значить, угощение-то есть…

– А что так?

– Да так… С чего нас, это самое, ему кормить-то?

– Ну может, широкой души человек? – предположил Тильвус, принюхиваясь. Тушеное мясо благоухало так, что слюнки текли. – Решил доброе дело сделать.

– Доброе, ага. – Сидор покосился на кулек. – У меня кореш был… помер в прошлом году… тоже, значить, угощения поел…

– Какого угощения?

– А такого… на рынке возле шашлычной бутылки промышлял, а ему хозяин тоже вот так… объедков насобирал, мяса там, хлеба… и ему отдал, мол, выбрасывать-то жалко…

– И чего?

– Ну чего… два дня кровью рвало… отравы, что ли, туда подсыпали крысиной, то ли еще чего… посмеяться, это самое, хотели… – Сидор почесал голову. – А чего над бомжем не покуражиться-то? Ну отвели потом в больницу кореша-то. Мы с Серегой-то приходили потом, спрашивали… помер, сказали, кореш-то ваш… дня три помирал… – Сидор в волнении засунул в рот длинный ус и принялся мусолить. – Давай выбросим на хрен угощение-то это… дольше проживем. Пойдем лучше беляшей в ларьке купим.

Тильвус помолчал, подумал.

– Сидор, нету тут отравы. – Маг кивнул на пакеты с едой. – Это я тебе точно совершенно говорю. Нету.

– Ага, это самое, «нету»… – Сидор разволновался так, что лицо его пошло красными пятнами. – А как узнаем, так уж поздно будет. Все кишки проест… Нет уж. Насмотрелся я тогда, как кореш-то загибался… Знаешь, как это: смотришь, это самое, а сделать-то ничего не можешь…

– Знаю, – сказал Тильвус, глядя в землю.

– Ага… смотришь, значить, и думаешь: да хоть бы он помер скорей, за что ж ему так мучиться-то…

Сидор выплюнул ус и поднялся со скамейки.

– Давай кулек свой сюда и не спорь, это самое… мало ты еще видел, значить… а ты Серегу спроси, он тебе расскажет…

И, не слушая больше Тильвуса, Сидор швырнул оба пакета в мусорный бак и пошел по улице.

От Красной линии до крыльца редакции Сати добралась без приключений, не встретив по дороге ни демонов, ни колдуньи.

На лестничной площадке второго этажа она нос к носу столкнулась с ответственным секретарем, тот как раз прицеплял на дверь кабинета листок бумаги с отпечатанным изречением.

– Где гуляешь? – укоризненным тоном поинтересовался секретарь. – Сегодня день сдачи номера, к твоему сведению. Никита сказал, ты в «Шоколаднице» кофе пьешь? Да еще и с пирожными? А, между прочим, в странах Африки каждый миг умирает от голода масса народу! Страшно подумать, что может произойти, если продовольственный кризис…

Сати молча отодвинула его в сторону и прочитала:

– «Нельзя заранее правильно определить, какую сторону бутерброда намазать маслом».

Она уставилась на секретаря.

– Это в каком смысле?

– А в таком, – назидательно сказал он. – Какую сторону бутерброда ты бы ни намазала, он все равно упадет маслом вниз. И не на пол упадет; а тебе на колени. Так и с неприятностями: как бы ты ни…

– Не надо про меня, – остановила его Сати. – А вот ты бы, знаешь, прекратил гадости всякие на дверь вывешивать. Только собственного Нострадамуса нам в конторе не хватало… – проворчала она и отправилась дальше.

На третьем этаже ее поджидал Никита.

– Явилась? Наконец-то, – недовольно пробурчал он. – Ехать пора, а ты там кофе с «эксом» распиваешь. Удивляюсь, как ты его еще в библиотеку с нами за компанию не пригласила.

– Уже? – Сати посмотрела на часы. – А, блин, точно… И при чем тут Костя? Он в бильярдный клуб поехал, деньги зарабатывать. У них там большая игра сейчас начинается…

– А, – понимающе протянул сисадмин, вслед за Сати спускаясь по лестнице. – Опять твой «экс» богатых Буратино потрошить взялся? Надо сходить, посмотреть как-нибудь.

– Клуб закрытый, как ты сходишь? Они там посторонней публики не любят. Я и сама там пару раз всего была, с Костей вместе.

– «Черный шар»? А чего это его закрыли?

– На деньги играют, потому и закрыли. На крупные очень бабки. Собираются по вторникам небедные люди нашего города и за бильярдным столом просаживают свои тугрики… непосильным трудом нажитые.

– Нашел развлечение… – хмыкнул Никита.

– Какое развлечение? Деньги зарабатывает, говорю же. На зарплату музейного работника не больно-то проживешь. – Сати принялась рыться в сумке в поисках читательского билета. – Да с Костей еще не каждый играть пойдет, у него выиграть-то, знаешь… Я только один раз и видела, как его обыграл кто-то… бабок он тогда потерял ужас сколько! Но ничего, отыгрался через недельку.

На первом этаже Сати остановилась.

– Давай, Никита, зайдем в типографию, газету свежую возьмем, библиотекарям вручим, если что. Свежая газета притупляет бдительность – это я не раз проверяла. Как подаришь кому газетку да как скажешь, что вообще-то она только завтра в продаже будет, человек так радуется, смешно даже.

Вскоре Никита запарковал машину возле крохотного скверика, примыкающего к трехэтажному старинному особняку, в котором размещалась научная библиотека. На скамейках сквера, уткнувшись в книги и тетради с конспектами, сидели студенты.

– Ну и где господин великий маг? – Сати покрутила головой. – Не прибыл еще? Можно подумать, это нам надо…

– Вон он. – Никита махнул Тильвусу рукой: маг неторопливо брел по дорожке сквера. – Ну что? Пойдем?

Огромный вестибюль сверкал зеркалами, начищенными медными ручками и оконными стеклами. В белом мраморном полу отражалась всеми огнями громадная хрустальная люстра.

– Иди на перерегистрацию, – распорядилась Сати. – Вон, видишь, тетка в стеклянной будке сидит? Кровожадно так на всех поглядывает? Вот к ней топай. А я вещи пока в гардероб сдам.

– Да какие у нас вещи?