Владимир Брайт - Королевства, проигранные в карты

Спустя полчаса два чудовища[104] притащили неизвестно откуда взявшийся крест[105] и под дружный рев оживившихся по этому случаю соратников-садистов начали вкапывать его в землю.

Зрелище было настолько угнетающим и так подавляюще действовало на психику, что меня начала бить крупная дрожь, постепенно переходящая в нервный тик, причем не одного глаза, как это обычно бывает, а всей головы сразу.

Попытавшись успокоиться, что хотя и с трудом, но все же почти удалось, я понял, что если хочу хоть как-то изменить неблагоприятный ход событий, то стоит начать осуществлять свои замыслы немедленно. Потому что как только эти милые ребята установят крест, вряд ли им захочется вступать в полемику, выслушивая мои бредовые предложения насчет поединка титанов. Скорее всего, они без всяких проволочек прибьют меня к кресту огромными ржавыми гвоздями, после чего с чувством глубокого удовлетворения начнут резать на куски.

Такое развитие событий не входило в мои планы, поэтому для начала я решил найти вожака, который пользовался в банде столь непререкаемым авторитетом. Эта идея была свежей и как нельзя более подходила к данной ситуации, но, как назло, именно сейчас объект моих запоздалых поисков куда-то запропастился. Лихорадочно обозревая окрестности, пока не зарябило в глазах, в конце концов я убедился в том, что это занятие лишено всякого смысла, после чего перешел к более решительным мерам, закричав изо всех сил:

— Мне нужно поговорить с главарем!

Рев, свист и хохот, похожий на отхаркивание туберкулезных мокрот, были мне неутешительным ответом.

«Звучит не слишком обнадеживающе», — затравленно подумал я, но пасовать, когда на кону стоит жизнь, а у противника «флэш рояль», бессмысленно, поэтому остается только одно — продолжать нагло блефовать до самого конца.

— Мне нужен главарь, чтобы сообщить ему важные сведения.

— Скалку все и расскажешь. — Чувство юмора у этих отмороженных уродов было просто чудовищным.

«Надо что-то срочно предпринять», — лихорадочно билась в тисках сознания одна-единственная мысль, пока все тело покрывалось холодной испариной от одного вида уже почти установленного сооружения, на котором, по всей видимости, в самое ближайшее время мне предстояло закончить в страшных мучениях свой такой недолгий, но по-своему прекрасный жизненный путь.

«Может быть, рассказать им басню про какие-нибудь сокровища или, например, историю о спрятанном в огромной пещере источнике неограниченной силы?» Мои мысли постепенно начала захлестывать паника.

— По-моему, у этих питекантропов не было в детстве толстой любящей няни, которая бы читала им на ночь книжки про пиратов или космических злодеев, так что забудь об этом, — снова ожил внутренний голос.

— Но что-то же должно их завлечь, не может быть, чтобы не было струны, задевающей даже их черствые души, возможно, это какое-нибудь увлечение или, на худой конец, хобби...

Работа по установке неминуемо подходила к концу.

— Хобби? Я знаю одно хобби, которому они целиком отдают все свое свободное время.

— Какое, если не секрет? — оживился я, как утопающий цепляясь за соломинку призрачной надежды.

— Ловить одиноких спутников и, прибив к кресту, разрезать на куски, при этом не забывая без особой спешки вытягивать жилы.

— Охх. — Меня передернуло от отвращения. — А нет ли у тебя других, более мягких соображений на этот счет?

— Это как раз было самым мягким.

Нд-а... оказывается, монстры окружали меня не только снаружи, но и внутри.

Не знаю, как долго все это еще могло продолжаться, но, на мое счастье, почти в самый последний момент появился предводитель этого отребья собственной персоной, видимо намереваясь отдать приказ о начале тихого семейного праздника.

— Я слышал, у тебя есть кое-что важное для меня?

Его звали Гархом, и в этом месте он был самым крупным, мерзким и страшным демоном, наверняка получившим свою должность не за блестящий ум, творческие способности и умение лучше всех печь крендельки с маком, а за то, что с регулярной методичностью выбивал мозги из претендентов на свое место. Честно говоря, описывать его у меня нет ни малейшего желания. Скажу только одно — отдаленно это чудовище напоминало аллигатора, по крайней мере своей головой и пастью. Во всем остальном по сравнению с ним рептилия из нашего мира была сущей красавицей.

— Мне кажется, нам легко удастся запутать эту гору мяса, — не очень уверенно прошептал внутренний голос, вероятно намекая на то, что в поединке интеллекта и грубой силы преимущество обычно на стороне первого.

— А я считаю, что для начала аз нас понаделают пирожков с ливером и только потом разрешат блеснуть эрудицией и красноречием. Поэтому действовать будем прямолинейно, сразу же раскрыв свои карты, может быть, из этого что-нибудь получится.

— А если нет?

Я мысленно пожал плечами:

— В любом случае мы ничего не теряем, подвесят нас предварительно на крюк или разрежут в стоячем положении, какая разница?

— В общем-то, никакой.

— Ну, вот видишь...

Прокрутив в голове все эти варианты за какие-то доли секунды, я без дальнейшего промедления приступил к осуществлению своего безумного проекта.

— Хочу присоединиться к вашему отряду, — начал я не совсем твердым голосом.

Как по команде вся банда дружно взвыла от хохота, словно стая сумасшедших демонов, волею судеб собранных в одном месте, а впрочем, вряд ли здесь вообще хоть кто-нибудь дружил с головой. Эти гиблые места можно было смело считать прародиной безумия.

Они все смеялись и смеялись, и казалось, это никогда не кончится. Прошло не меньше пяти минут, показавшихся мне вечностью, прежде чем, насмеявшись, навывшись и нахрипевшись вдоволь, вся эта милая компания, включая и главаря, понемногу начала приходить в себя.

Все время, пока продолжался этот дикий вой, я стоял с трясущимися коленками и мокрой спиной, с ужасом всматриваясь в «лица» чудовищ и все более и более укрепляясь во мнении, что в таком отвратительном месте нормальный человек при всем желании больше суток не протянет.

Когда наконец все немного утихло, я продолжил внезапно охрипшим от волнения голосом:

— И чтобы доказать, что чего-то стою как воин, предлагаю устроить поединок насмерть, ну-у-у...

В этом месте «отважный идальго» на секунду замешкался, потому что инстинкт самосохранения упорно отказывался выдать окончание предложения. Громадным усилием воли оторвав язык, казалось, намертво прилипший к небу, мне все же удалось закончить:

— К примеру, со Скалком...

Если до этого они смеялись[106], то теперь просто умирали от спазмов хохота и воя.