Елена Асеева - Сыны Семаргла

Глава одиннадцатая

Святозар проснулся, как ему показалось, глубоко за полдень.

Потянувшись на ложе, он ощутил в своем молодом теле силу и мощь, а внутри себя вроде успокоенную душу, и, улыбнувшись той, тишине, оная царила внутри и кругом него, резко сел. Наследник повернул голову, и посмотрел на соседнее пустующее ложе, перевел взор и глянул на придвинутое к нему сиденье, где лежало аккуратно сложенное чистое белье: белые штаны, рубаха и лазурный опашень, все созданное Аилоуненом для него. Святозар, будто наполненный новой жизнью, поднялся с ложа в очень приподнятом настроении, и принялся переодеваться да обуваться, а после оправив на себе опашень, подпоясался, и пошел к двери. Он неторопливо открыл дверь и вышел в общий зал, где за кухонным столом сидела Лиренсия, и тихо напевая, мелко нарезала капуста в большую чашу. Женщина подняла голову, и, увидев наследника, радостно улыбнулась ему, да наполненным мягкостью голосом, молвила:

— Ваша милость, наконец-то вы проснулись. Его светлость правитель Аилоунен просил вам передать, что если вы поднимитесь, то, чтобы никуда не уходили из дома, а дождались его.

— Дождаться, хорошо Лиренсия, дождусь, — пошевелил затекшими от долгого сна плечами, заметил Святозар. — А его светлость, не говорил куда ушел и надолго ли?

— Нет, ваша милость, — ответила Лиренсия и отрицательно покачала головой, ни на миг не отвлекаясь от нарезания капусты. — Его светлость ничего не говорил, сказал только, чтобы вы его дождались, и он скоро будет… Но там снаружи правитель оставил двух воинов, которые оберегают вас пока вы отдыхаете, можно их спросить… может он им повелел, что-либо вам передать.

— Ох, Аилоунен, — недовольным голосом, проворчал Святозар. — Это же надо такое удумать, чтобы оберегали меня… Наследник покачал головой и направился к входной двери, намереваясь выяснить все про правителя у собственной охраны. Скинув крючок с полукруга, вставленного в стене, он открыл дверь и вышел на улицу. Яркое, теплое солнце, своими широкими лучами согревало и наполняло улицы города. Нежно-голубое небо светилось чистотой, где-то в вышине, и такой же чистотой светилась теперь вся улица, на которой находился дом Оскидия. Не просто дом и проем Лиренсии был чист… нет! теперь вся улица, насколько хватало взора, была чистой.

Без мусора и навоза, без гнилостных ручейков и болот, и казалось, что даже серые камни мостовой начисто отмыли. Около дома на небольшой лавке сидели Эмилиний и Пампивий одетые в начищенные и блистающие кольчуги и шлемы, с мечами на поясе и пиками в руках.

Лишь только из дома вышел Святозар, они тут же поспешно поднялись с лавки и поклонились ему. Наследник, обозревая чистоту улицы, от удивления махонисто развел руки и с нескрываемым удовольствием заметил:

— До чего здесь стало чисто, словно все камни мостовой отмыли водой. — Он глубоко вздохнул и ощутил носом, что непереносимый для него запах гнили тоже исчез, и широко улыбнувшись, спросил у воина, — Пампивий, а не знаешь ли ты, где правитель Аилоунен?

— Правитель…, — начал было отвечать воин, но внезапно послышался четкий стук копыт лошадей о каменную мостовую. Святозар и воины повернули головы в сторону звука и увидели, что по дороге со стороны площади, верхом на белом жеребце, едет сам правитель Аилоунен, в сопровождении восседающих на лошадях, немного позади него, Лесинтия и Фонития.

— Да, вот же его светлость, — откликнулся Пампивий, и тотчас бездвижно застыл на месте, приветствуя правителя и гетера. Аилоунен подъехал к дому Оскидия, и, спешившись, отдал поводья Эмилинию. Он скорым шагом подступил к наследнику, внимательно оглядел его с головы до ног, да, по-видимому, оставшись довольным его здоровым внешним видом, протянул левую руку к нему, и, похлопав по предплечью, молвил:

— Ну, что мой друг, надеюсь, ты хорошо отдохнул, и как прежде полон сил и желания довести начатый бой до конца.

— Да, Аилоунен, — отозвался, благодушно сияющий, Святозар. — Отдохнул я хорошо и готов продолжить наш бой. — Наследник на чуток прервался, обвел рукой каменную мостовую и отметил, — но вот ты мне скажи Аилоунен, до чего приятно теперь стоять на этой улице.

Погляди, как здесь стало чисто, и так хорошо пахнет, словно воздух тут посвежел. Аилоунен оглядел улицу, и слегка нахмурив свой нос и лоб, которые враз покрылись тоненькими паутинками-морщинками, отозвался:

— Еще бы два дня они ее оттирали и вывозили мусор… Но если ты, мой друг пройдешь вниз по улице, совсем немного, то увидишь, что там еще не убрано и люди. — Правитель указал рукой влево, где вдалеке еле видимые суетились на мостовой неллы. — Еще не все прибрали.

— Погоди Аилоунен, — прервал правителя Святозар, да изумленно уставился на него. — Так я, что ни просто ночь проспал, а еще и весь следующий день.

— Ты, мой дорогой друг, — ровным голосом произнес Аилоунен. — Так плохо выглядел, что я решил, тебе надо забыться сном без сновидений, чтобы отдохнуло не только твое тело, но и душа. И ты, Святозар, проспал два дня и три ночи, поэтому я и приставил к дому Оскидия, воинов, чтобы с тобой ничего не могло произойти. А теперь, когда ты, как мне кажется, полон сил и бодрости, тебе надо потрапезничать, потому что впереди у нас с тобой тяжелый бой, и мне необходима вся твоя мощь. Пойдем в дом, и я все объясню. — Правитель обернулся, и, обратившись к своему гетеру, который спешившись с коня, держал ее под узду, ожидая приказа, велел, — Лесинтий ты тоже ступай за мной, все расскажешь наследнику. И тотчас Аилоунен быстрым шагом направился к дверям дома, призывно махнув на ходу головой Святозару. Когда правитель, наследник и Лесинтий зашли в кухню, Лиренсия уже накрыла стол, поставив на него: блюдо с тушеными овощами; блюдо с жареным мясом; а также кувшины с молоком и напитком. Правитель, увидев накрытый стол, благодарно улыбнулся женщине, да принялся усаживаться за него, приглашая к нему Святозара и Лесинтия, а Лиренсия оставив гостей трапезничать, ушла в комнату к сыну. Наследник, не успев сесть за стол, встревожено глянул на друга, нос и лоб которого хранили едва заметные паутинки-морщинки, и поспешил спросить:

— Аилоунен, что случилось? Что мне должен рассказать Лесинтий? Правитель уже наложивший в свое блюдо еды, и уже даже поднесший к губам наколотый на вилицу кусочек мяса, отрицательно качнул головой и властно произнес:

— Прежде мы поедим, и ты, и я, и Лесинтий. Я уже говорил, но ради тебя повторюсь… мне надо, чтобы ты был полон сил… сил Святозар, а это значит, ты не должен терять сознание… Поэтому ешь, а то иначе, ничего тебе не скажу. Наследник скорчил недовольное лицо, и хотел было, что-то возразить. Одначе Аилоунен так обжигающе глянул на него, что Святозар благоразумно решил последовать совету друга, и не испытывать его терпения. Посему он также торопливо наложил себе на блюдо тушеных овощей и стал есть, да налил в чашу из кувшина холодного напитка, по вкусу напоминающего Валадарский чай. Аилоунен меж тем насыщался с явным удовольствием и единожды зорко поглядывал, как ест наследник, а когда тот все же домучил тушеные овощи и, проведя над блюдом, повелел ему стать чистым, наконец, отложил в сторону вилицу. Правитель налил себе в чашу молока, и, отпив немного, отметил, словно обращаясь к самому себе: