Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

Я уставилась на нее. Казалось, она упустила какие-то детали. Например, тот факт, что Марго была смертной.

— Ну и что? — пожала плечами Нан. — Не только мертвые люди могут действовать как ангелы, моя дорогая. Тогда какой смысл был бы в родителях? Или в друзьях, братьях и сестрах, медсестрах, докторах…

— Я поняла, — сказала я, хотя и не поняла.

— Сейчас твоя работа — защищать ее от Рама.

— Демона?

— Да. Ты, наверное, догадалась, что он крепко вцепился в Розу.

Я подумала об этом и решила, что по какой-то причине демон смог прописаться в жизни Розы как муж, которого та не смогла забыть. Но насколько я видела, демон не так уж сильно ее искушал. Роза ходила в церковь. Она не имела вредных привычек. Она никого не убила. Даже не могла наступить на тараканов, которые радостно сновали по полу ее кухни.

— Присмотрись внимательней, — посоветовала Нан. — Ты увидишь его цель и силу хватки, которой он держит Розу.

Это случилось в тот день, когда Роза рассказала Марго историю о великолепном золотом кольце на своем безымянном пальце.

— Это кольцо, — начала она, задумчиво постукивая по нему, — пришло в мою жизнь однажды днем, когда я была двенадцатилетней девочкой. Я собирала яблоки на ферме моего папочки, в саду рядом с амбаром. Было так жарко, что окорок зажарился бы прямо в полях. Даже коровы теряли сознание, бочки с водой для них высыхали, прежде чем те успевали проковылять через поле. Я знала, что не должна, но не могла удержаться. Я отправилась к заболоченному ручью, разделась догола, прочитала молитву и скользнула прямо в прохладную черную жидкость. Даже окунулась с головой. И я все еще чувствую эти ленты воды, бегущие сквозь мои волосы, меж голых ног… Я осталась бы там на весь день, если б могла все это время задерживать дыхание. Но мне пришлось не дышать дольше, чем я предполагала. Сперва я решила, то, что меня тянет, — течение, оно утаскивает меня вниз по ручью. А потом почувствовала тепло вокруг лодыжки, тепло превратилось в резкое жжение, которое заставило меня завизжать, как свинья, которую режут на Рождество. Когда я открыла глаза, кровь вокруг меня смахивала на огонь. Сквозь пузыри и кровь я увидела длинный хвост. Аллигатор, огромный, как пикап. Я вспомнила, папочка говорил, что самое беззащитное место у них — глаза, поэтому я наклонилась к его морде и воткнула большие пальцы прямо в глазницы. На секунду он выпустил меня, и я тут же ударила ногами и вырвалась на поверхность, чтобы глотнуть воздуху. Но потом аллигатор снова схватил меня за ногу и на этот раз перевернул и утащил глубоко под воду. Сдается, я оставалась там так долго, что решила: еще одна секунда — и я встречусь с Иисусом. Но потом какой-то человек вытащил меня на свет божий, свет новой жизни. Он и был тем, кто дал мне это кольцо.

Кто знает, что в этих историях было правдой? Но каждый раз, когда Роза их рассказывала, все вокруг нее сияло так ярко, что Рам с ворчанием убирался с кушетки, направляясь к задней двери, как медведь с головной болью.

— Мой первый муж, он дал мне это. — Роза улыбнулась висящей на стене затянутой паутиной фотографии мужчины. — Он сказал мне: никогда не переставай рассказывать свои истории, рассказывай их всему миру. Он пошел и купил мне пять ручек и кожаные тетради и заставил меня все записывать. И я никогда не переставала это делать.

— Те тетради, — сказала Марго. — Где они?

— О нет, я не буду их выкапывать, — помахала рукой Роза. — Слишком много!

— Это ваша последняя? — Марго подняла с пола новую тетрадь в твердой обложке.

Роза взяла ее искривленными пальцами.

— Да, но теперь у меня слишком болит рука. Не могу больше писать.

Марго начала читать вслух. И по мере того, как она читала, маленькие параллельные миры, которые то появлялись, то блекли в ауре Розы, разворачивались, пока не наполнили всю комнату. Я наблюдала, как калейдоскоп образов всплывает передо мной: Роза-ребенок, родители зовут ее рассказать истории остальным членам семьи в Луизиане; потом мать, записывающая истории рядом с колыбелью; потом Роза в своем нынешнем возрасте, но тоньше, лучше сложенная, сидит за столом под окнами административного центра Колумбийского университета, окруженная мужчинами и женщинами в костюмах и парадных платьях, улыбающихся, как перед фотографом, и кто-то протягивает ей документ. Когда я напряглась, чтобы прочитать текст, он заставил меня вздрогнуть: «Пулитцеровская премия за достижения в области художественной литературы».

А потом видение остановилось на крупном плане того же документа, висящего в рамке на стене гостиной Розы, но не той гостиной, в которой она сейчас сидела. Та, что в видении, была втрое больше, с облицованным мрамором камином, коврами от стены до стены и атласными шторами цвета слоновой кости на окнах эркеров. Служанка сметала пыль с бесконечных фотографий в позолоченных рамках с изображениями любимых детей и внуков Розы, и — это заставило меня заплакать — на фотографиях были запечатлены выпускные вечера ее сыновей, их послужные списки, а один из сыновей пожимал руку президенту Рейгану. Насколько я знала, никто из ее детей не закончил средней школы.

Видение сложилось, а я стояла ошеломленная и задыхающаяся, пока не заметила, что Роза вернулась.

Марго листала тетрадь Розы.

— Потрясающе! — воскликнула она. — Почему вы это не опубликовали?

И тогда Рам, сидевший рядом с Розой, нежно взял ее за руку: Рози, ты не настолько хорошо пишешь.

— Я не настолько хорошо пишу, дитя, — покачивая головой, повторила Роза.

Книги для богатых людей, не таких, как ты! Роза, как автомат:

— Книги для богатых людей, не таких, как я…

— Чепуха! — перебила Марго.

Рам метнул на нее злой взгляд.

— Это прекрасно, — заявила Марго. — Вы сказочно пишете.

Рам заговорил громче. Тебе плевать на деньги. Деньги превращают хороших людей в плохих!

Тень упала на лицо Розы. Она повторила слова Рама. У Марго был озадаченный вид.

— Мне жаль, что вы так думаете, — мягко произнесла она.

Потом у нее появилась идея. Я тут была ни при чем.

— Могу я взять ваши тетради, чтобы показать мужу? Он тоже писатель.

Рам встал. Открыл свой грязный рот и заревел на Марго. Роза зажала уши, как будто у нее случился удар.

— Роза, что случилось? — потянулась к ней Марго.

— Просто уходи, — проскулила Роза. — Пожалуйста.

Но потом подалась вперед, протянула дрожащие руки и обхватила пальцы Марго своими узловатыми пальцами, сжав их на корешке тетради, лежавшей на коленях у Марго. Рам, стоя рядом с Розой и наблюдая за этим, топнул ногой в знак протеста. Роза открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, что ей не хватает воздуха из-за негодования Рама.