В Бирюк - Парикмахерия

Сухан идёт сзади, головой по моей команде крутит - слушает. Мне здесь только случайных свидетелей не хватает. Всё-таки, надо было Ивашку брать. С его "ночным зрением". А я-то в ночи-то кратчайший поворот попросту проскочил. Вообще-то - не темно. Луна. Но местность выглядит как-то... сильно незнакомо. Только когда дошли до поворота к тому месту, где тропка на "птичник" была - узнал пейзаж. И дорогу. И мы - по ней. К знакомому месту. К "источнику мёртвой воды". Что может быть мертвее глубокого мёртвого омута с плавающей в нём мёртвой ведьмой?

Когда коней подвели к полосе камыша вокруг омута и остановили, Макуха очнулся. Начал глазами крутить, пытался сказать чего-то. Но горло пересохло - только хрипит. Сбегал, набрал в шапку воды, дал напиться болезному.

Есть такая известная пьеса. Так и называется: "Стакан воды". Одна королева попросила стакан воды, и четыре великих европейских державы тут же сменили ориентацию. В военно-политическом смысле этого слова. "Утрехтнулись". От выражения: "Утрехтский мирный договор". А наши - спокойно продолжили с Северной войной. Поскольку австрийцы вспомнили, что у них есть и восточные границы. Соответственно, Османский султан Ахмет Третий любезно выслушивал пламенные призывы отсиживающегося в Стамбуле после Полтавы Карла Двенадцатого, но войны с Россией не начинал.

Зря я это сделал. Насчёт "стакана воды". Вирник отхлебнул и заговорил:

-- Где я? А?

-- На пороге, вирник. На последнем пороге.

-- Как это? А дальше чего?

-- Как сказал в аналогичной ситуации один мой знакомый принц датский: "Дальше - тишина".

-- Погоди. Постой! Не хочу!!!

-- Бывает время собирать камни, бывает - выбрасывать. Для тебя пришло вот такое.

-- Стой! Попа мне! Исповедаться хочу!

"Королева Британии тяжко больна,

Дни и ночи её сочтены.

И позвать исповедников просит она

Из родной, из французской страны.

Но пока из Парижа попов привезёшь,

Королеве настанет конец...

И король посылает двенадцать вельмож

Лорда-маршала звать во дворец".

Не наш случай. И Макуха - не королева, и я - не венценосный и рогоносный супруг. Хотя... если б сообразил, что предсмертная исповедь для местных - как паспорт в шестнадцать лет - всем и каждому, можно было бы подготовиться. Сыграть бы чего-нибудь по этой балладе. Глядишь, и узнал бы кучу полезного. Типа:

"Я неверной женою была королю.

Это первый и тягостный грех.

Десять лет я любила и нынче люблю

Лорда-маршала больше, чем всех!".

Интересно, кого Ельнинский вирник Степан Макуха назвал бы в качестве "лорда-маршала"? С подробным описанием "плодов любви":

"Родила я в замужестве двух сыновей,

Старший сын и хорош, и пригож,

Ни лицом, ни умом, ни отвагой своей

На урода отца не похож"

Стоп. А не дурак ли я? Моё поколение как-то представляет себе исповедь по католическому варианту. По книгам, фильмам. В основном - в связи со всякими страшными тайнами и кошмарами. А православная исповедь нам мало знакома. Ну, отец Фёдор из "Двенадцати стульев". Воспользовался инсайдовской информацией и погорел.

"На четвёртый день его показывали уже снизу экскурсантам.

-- Направо - замок Тамары, - говорили опытные проводники, - а налево живой человек стоит, а чем живёт и как туда попал, тоже неизвестно.

-- И дикий же народ! - удивлялись экскурсанты. - Дети гор!"

Один из аргументов при введении Святой Инквизиции на Западе состоял в огромном количестве малолетних монашков, старательно исповедующих дам бальзаковского возраста. Сверстниц они тоже не забывали. Не отягчённые жизненным опытом, но весьма озабоченные сексуально, юноши в сутанах превратили таинство исповеди в сплошное безобразие. Поэтому на Западе достаточно жёстко установилось правило: исповедование без рукоположения - страшный грех и преступление. Это помогло, но только частично: один из бургундских епископов уже в конце Столетней войны хвастался, что увеличил население подведомственной территории более чем на сто двадцать детей. Незаконнорождённых, естественно. Он же епископ католический! Обет безбрачия и всё такое... Новорождённые бургунды и бургундки делались, большей частью, в ходе покаяния грешниц.

Очень удобно: и согрешила, и тут же, "не отходя от кассы", покаялась. "И сонмы ангелов небесных возликуют, глядя на раскаявшуюся душу". Что ж не совместить приятное для себя - с приятным для ангелов? "Ибо один раскаявшийся грешник любезнее Господу, чем десять праведников". Провести десятикратную девальвацию всех этих святош, всех этих наглых соседок-задавак... да ещё в глазах самого Господа... Это покруче дефолта 98 года.

На Руси всевозможное местное духовенство тоже вело себя... среднестатистически: устраивало из монастырей смесь публичного дома с кабаком. Тоже "гомосечило", "лесбиянило", и "тешило ретивое" с последующим "ликованием ангелов". Но на "Святой Руси" есть принципиальная особенность.

Сколько раз я в это упираюсь по разным поводам: трехполка - только с конца 15 века! Вроде бы, ну какая разница - сеют мужики озимую рожь или нет? Особенно для героя-попаданца. Отягчённого нуждой по спасению милого отчества от каких-нибудь происков гегемонистов-глобалистов начала третьего тысячелетия? А разница принципиальная - отдача от отсутствия севооборота - проявляется по всему полю человеческой деятельности в данной популяции.

Одно из первых и очевидных следствий - низкая плотность населения. Звучит как-то... не сильно "драматически". Зато выглядит и "драматически" и, даже, "трагически". Строя дом для своей семьи человек знает: его дети и внуки жить в этом доме не будут. Отнеся умерших родителей на кладбище, человек уверен: ни ему, ни его детям - рядом не лежать.

Кочующие землепашцы. Сегодня они здесь - завтра за сотню вёрст. Ни отчего дома, ни отчих могил. 97% русских людей - всё сельское население - люди без отечества. "Малая родина" - брошенное место, зарастающее лесом.

Без родины и без церкви - только храм поставили, а уже уходить пора. А христиане - не евреи, чтобы своего бога за собой в ящике таскать. Церкви в сельской местности столь редки, что даже и в 18 веке для поселения с храмом используется специальный термин - село. Прочие поселения называются иначе: весь, селище, деревня...

И вторая беда русского православия этого времени: привязка к Константинопольскому патриархату. Славян: болгар, сербов, моравов - патриарх на Русь старается не пускать. А для южан, что греков, что арабов, - вся Русь - как Колыма.

"Будь проклята ты, Колыма,

Что названа Чёрной Планетой.

Сойдёшь поневоле с ума -

Оттуда возврата уж нету".

Ссылка в места "дикие и незнаемые". Точная формулировка аналога смертной казни для мирного времени из Чингизовой Ясы. И "возврата нету" - правда. Случаи возвращения греков на родину после исполнения служения на Руси - единичны. Как был отозван в Константинополь в 1145 году митрополит Киевский Михаил, запретив, на прощание, кому-либо из русских епископов проводить службы.