Элисон Бэрд - Империя звёзд

— Радуйся, Носитель Камня. Я прислан защитить тебя и то, что несешь ты.

— Это честь для меня, — ответила она, склоняя голову. — Я никогда не видела никого из твоего народа, Фалаар, но я в глубоком долгу у него за спасение жизни моих дорогих друзей на Тринисии.

— Я был среди них, твое высочество, и я отнесу эти слова тем, кто был со мною на Мере. Но это был всего лишь наш долг: ради таких деяний создали нас архоны. Мы творение их, а не дети природы.

В трубном голосе херувима звенела гордость.

— Это объясняет ваш причудливый вид, — заметил чей-то голос откуда-то сверху. Все подняли глаза и увидели что-то вроде весело раскрашенного детского бумажного змея, застрявшего в ветвях цветущего дерева.

— А, вот и ты, Талира! — воскликнул Аурон.

Огненная птица слетела с ветки и встала рядом с ним.

— Причудливый? — У херувима встали дыбом перья на шее, мех на спине ощетинился. — Это ты нас называешь причудливыми?

— Э-э… гм! — вмешался Аурон. — Очевидно, Талира имела в виду, что ваше анатомическое строение очевидным образом не могло получиться путем естественного процесса приспособления.

— Это верно, — сказал Фалаар, смягчаясь. — Мы не возникли из слизи, как простые смертные, но созданы расой архонов как соединение сильных сторон многих видов. И некоторые архоны приняли наш облик и сочетались с нашими предками, и потому мы — одной крови с ними. — Огромный зверь поднял гребень так, что он стал напоминать плюмаж на царском шлеме. — Наши предки были элиры, старейшие и сильнейшие из архонов, обладавшие властью над самими звездами. И потому магия звезд подчиняется нам, а не мы ей. Люди, драконы, даже элайи боятся холодного железа, но не мы, херувимы. Мы неуязвимы для него. Я хорошо буду охранять твой Камень, принцесса.

— Можешь оставить Камень с ним, — сказал Аурон.

Эйлия наклонилась и опустила шкатулку у ног Фалаара.

Тот лег и накрыл шкатулку мощными передними лапами.

— Вот и хорошо! Теперь, когда с этим разобрались, я пойду в гостевой дом и приготовлю ее высочеству комнату, — заявила Талира и упорхнула в вихре красных, зеленых и золотых перьев.

Аурон положил Эйлии руку на плечо.

— Пойдем, ты познакомишься кое с кем из лоананов. Кажется, сейчас птенцы вылупляются.

Девушка и дракон вышли на широкую расчищенную поляну. Эйлия поняла, что это пространство предназначено для драконят: много прудиков, плоские камни, чтобы на них загорать, и камни повыше, где молодые дракончики могли испытывать крылья в первых полетах. Вода парила, нагретая снизу искусственно, но в подражание естественным горячим источникам, и поверхность прудов светилась смягченным отражением красок туманности. Драконята в разных стадиях развития, некоторые с крыльями, некоторые еще без, плескались в воде и валялись на берегу. Среди первых были недавно «оперенные» — мембраны между нервюрами крыльев были похожи на тонкую мыльную пленку, натянутую между пальцами. У детенышей постарше крылья были потемнее, непрозрачные, крепкие на вид. В основном все это были эфирные драконы, хотя несколько было и золотой окраски имперских лоананов. Аурон остановился и принял облик дракона. Громким рокочущим голосом он позвал драконят, и они бросились к нему гурьбой, вытягивая шеи и тараща горящие энтузиазмом глаза. Потом они стали резвиться вокруг взрослого дракона, теребя его за бока и за ноги, забирались ему на спину, как щенята, играющие с большим псом.

— Хватит, молодежь! — сказал наконец Аурон. Бережно поймав молодого эфирного дракона, он стал шутливо катать его по земле, и серебристый детеныш выл от восторга. — А ты, Галлада? — обратился Аурон к другому детенышу. — Ты сегодня летала?

— Нет! — задиристо ответила молодая имперская драконица, расправляя янтарные складки крыльев. — Надоело мне учиться летать! Я хочу выйти в Эфир, как ты!

— Все в свое время, — наставительно сказал взрослый дракон. — Никто не летает, не научившись ходить, и не уходит в туннели драконов, пока не будет обучен держаться в воздухе. А теперь, несносные создания, посидите минутку тихо, если можете. Я хочу представить вас Эйлии, принцессе Арайнийской.

— Она теперь будет с нами играть? — спросил маленький бескрылый драконенок.

— Она ваш новый школьный товарищ, будет вместе с вами изучать миры Империи. А теперь к инкубатору.

На краю ближайшего пруда лежала груда вроде бы хрустальных шаров, окруженная загородкой и сверкающая на солнце. Эйлии они напомнили круглые стеклянные буйки, на которых меранские рыбаки ставили сети.

— Эти сферы, которые ты видишь, — яйца моего народа.

Эйлия пригляделась и увидела, что внутри яиц извиваются какие-то миниатюрные фигуры. Вдруг одна из прозрачных сфер лопнула, и драконник стал проталкиваться наружу. Эйлия смотрела, затаив дыхание, как он выбрался и лег поблескивающим комочком на каменный край. Через секунду он пополз к фиолетовой воде пруда. У него на этой стадии не было ни ног, ни крыльев, и он был похож на змейку. На голове возвышались крошечные бугорки будущих рогов, но кристаллы драконтия еще не проявились. Возможно, у детеныша были и жабры.

— Я чувствовал, как он вырывается из яйца наружу.

— Это имперский дракон! — воскликнула Эйлия. — Он золотой, как и ты.

— Да. Мой народ хотел вывести особый тип дракона, побольше и с дополнительными когтями, чтобы охранять Небесную Империю и ее правителей. Так появилась паша порода.

Эйлия в восхищении смотрела, как дракончик нырнул в пруд и начал плавать, раздувая жабры.

— Через несколько столетий он будет выглядеть очень похоже на меня, — сказал Аурон. — У него отрастут ноги и крылья, и он будет ходить и летать. И драться, если понадобится.

Они пошли дальше, к морю. На берегу росли любопытного вида деревья, и их переплетающиеся корни торчали из воды, как мангровые заросли. Среди листвы мелькали быстрые тени, слишком большие для насекомых или колибри, но кружащие точно так же, и висели плоды с грубой кожурой вроде кокосовых орехов, которые время от времени с плеском срывались в воду. Эйлия лениво глянула на один из таких орехов, и вдруг он лопнул и оттуда показалось что-то — пушистая масса вроде пуха одуванчика или тоненьких перышек. Эта масса развернула два крыла и взмыла вверх с быстротой стрекозы. На секунду эта штука зависла над девушкой, и стала видна длинная шея, подобная стеблю, и почти птичья голова. Растительное создание взлетело вверх с лиственным шуршанием зеленых крыльев и исчезло в деревьях.

— Много здесь сегодня жизней началось, — сказал Аурон.

Солнце наконец-то село, и туманность засияла ярче. Волны осветились вдоль гребней огромным окольцованным шаром Альфарана и его адъютантов-лун. Одна большая волна поднялась, и в ней видны были темные силуэты на фоне освещенного неба, как листья в янтаре. И эти силуэты были живые. Они плавали в волне, взмывали вместе с ней, выпрыгивали из пенного гребня в воздух. Слышно было, как они кричат в прыжке — пронзительный звук, среднее между смехом и птичьей песней. Но чудеснее всего было приветствие, которое они мысленно посылали ей.