Мэтью Гэбори - Темные тропы

Януэль поблагодарил ее. Затем, примостившись сбоку, он скрестил руки и легким движением подбородка дал ей понять, что он весь внимание.

– Это трудно, – призналась она.

Фениксиец почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Робость делала драконийку еще более трогательной.

– Что тебе известно о священном культе королевства Драконов? – спросила она у него.

– Я плохо понимаю, какая тут связь.

– Ответь мне, – настойчиво сказала она. – Ну, не слишком много…

– Тогда слушай меня внимательно. Есть нечто, что тебе следует узнать прежде, чем я смогу говорить с тобой о Лэне. Когда я закончила обучение и должна была стать жрицей, я приняла посвящение Дракону. Он стал моим опекуном… или источником моего вдохновения. Все зависит от того, что тебя одушевляет. Наш культ заключен в первую очередь в формулах знания; это ты должен усвоить. Знание любой ценой, эмпирическое знание, основанное на опыте видений.

– Это не очень ясно, Шенда. Даже вовсе не ясно.

– Я знаю, дай мне закончить. Драконы создают цепочку, то есть каждое поколение передает следующему свои знания. Как если бы… ребенок наследовал уже сформированное сознание своих родителей, ты понимаешь?

– Пока да.

– Хорошо. Ты легко можешь вообразить, во что это превратилось со времен Истоков. Непрерывно возрастающее знание, энциклопедическое. Драконы приобрели славу философов, учителей мышления. И получить доступ к этому знанию мы можем через видение. Через акт проникновения, который позволяет нам, перемещаясь во времени, покопаться в памяти Драконов. Управление снами дает нашим самым великим жрецам удобную возможность путешествовать вдоль цепочки, забираться все дальше и дальше и порою заглянуть во времена Истоков…

– Я этого не знал, – серьезно сказал Януэль.

– Каждое поколение Драконов создает самостоятельную цепочку, как бы ожерелье воспоминаний и мыслей, дающее точное представление о различных видах послушания нашего культа. Я принадлежала к поколению, которое некоторыми рассматривалось как наиболее… опасное. – Ее глаза затуманились. – Большинство поколений избирает для работы только одно направление, – продолжила она. – Для кого-то речь может идти, например, о том, чтобы слышать воспоминания, слушать, как Драконы вспоминают свою историю, порою даже затевать настоящие споры.

– Вести диалог? Разве воспоминания не являются… застывшими во времени?

– В некотором смысле – да. Но верховные жрецы рискуют своей жизнью для того, чтобы проникнуть в сознание Дракона, усопшего много веков назад. Это опасное упражнение и незабываемый опыт… Как бы то ни было, мое поколение занимается пятью направлениями. Правда, речь уже не идет о каком-либо одном видении. Когда ты проникаешь в сознание последнего Дракона цепочки, того, который совершил твое посвящение и возле которого ты проводишь большую часть своего времени, – он открывает тебе дверь в другую реальность, как если бы ты проживал это видение, как если бы ты переживал прошлое.

– Я с трудом понимаю, в чем это выражается.

– Догадываюсь, – допустила она. – Невозможно себе представить возбуждение, головокружение и опьянение в трансе, подобном нашему. Все исчезает. Ничего больше нет, кроме тебя и воплощенного сна, во вневременном пространстве.

– Как в Харонии? – осмелился Януэль.

– Нет. Харония существует, даже если она находится в иной физической реальности, чем Миропоток. Видение же возможно не больше одного раза.

– Что ты этим хочешь сказать?

– А то, что, единожды прожитое, видение исчезает навсегда. Ты его действительно видишь только один раз. Когда жрец перемещается во времени, он вбирает в себя увиденное прошлое и стирает его из памяти Дракона.

– Это…

– … наша роль, – подхватила Шенда. – Взвесить каждое видение и заметить каждую мелочь, чтобы наималейшее из воспоминаний не было утрачено. Подобная логика действий влечет за собой целый ряд последствий, в которых ты никогда не разберешься, если только ты не посвящен в культ Драконов, не воспитан в их королевстве. Отдельные периоды нашей истории настолько почитаемы и бесценны, что Драконам приходится вступать в бесконечные переговоры ради того, чтобы священнослужители получили доступ к их памяти. Ты знаешь, они просто обезумели, ослепленные поиском знания, которое имеет пищу только в самом себе, которое нередко превращается в навязчивую идею. Некоторые отдали бы свою жизнь только за то, чтобы узнать, какой запах преобладал в точно определенном месте в не менее точно определенный момент истории…

– А что же ты?

– Я? Я… моэна, то есть грабительница. Так называется жрица, которая украла память своего поколения.

– Для Лэна?

– Да. Он жил в Химерии около полутора веков тому назад. Он был уроженец Драконий, принадлежавший к старшему поколению, священнослужитель и прежде всего поэт, у которого была мечта. – Она вздохнула и отвела глаза в сторону. – Одна-единственная мечта… Подняться по цепочке до Матерей-Драконов. Тех, которые первыми испили из ручьев во времена Истоков и дали жизнь первым поколениям.

– Зачем?

– Чтобы узнать тайну рождения… тайну жизни. Он хотел почувствовать вкус этой первичной влаги, почувствовать, как она льется в его горло. Он был так чуток, так… уязвим. Я не знаю, как и почему это произошло, но я влюбилась. Я любила его лицо, его голос… Я чувствовала себя защищенной рядом с ним, я ощущала себя свободной…

– Ты беседовала с ним?

– Да, я вырвала его из прошлого, я похитила память моего поколения, чтобы не упустить ни единого мгновения. Служители культа мне этого не простили. По их понятиям, я поступила так из эгоизма и, более того, не внеся в память ничего из наших свиданий, совершила преступление, которое невозможно искупить. Ни единого слова… Я желала его для себя и, возможно, именно в этом допустила ошибку.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Нет никаких сомнений в том, что я его полюбила. Но до какого предела я могла бы пытаться противостоять моим учителям? Я не выбирала призвание жрицы. С пяти лет я проводила большую часть своего времени в огромных библиотеках Черного Догоса. Несколько раз у меня возникало желание сбежать. Ради игры главным образом, так как я была еще ребенком. Но у меня был дар, и служители культа прощали мне эти мелкие нарушения дисциплины.

Я помню ночь моего одиннадцатилетия, когда мои учителя устроили мне праздник по случаю дня рождения. Я убежала. Я испугалась их замкнутых лиц, их натянутых улыбок. Я спряталась, и тогда впервые меня унесло видение… Я погрузилась в воспоминания Драконов, я наудачу выбрала зрелище и вдоволь насладилась им. Именно в этот день я и стала моэной… Я обнаружила, что существует власть, что она может быть только моей властью, что есть возможность покинуть свое тело и не страшиться культа, бросить вызов учителям и всем прочим, кто хотел сделать из меня великую жрицу. – Она тяжко вздохнула под наплывом своих воспоминаний. – Так я защищалась в течение многих лет. Оставаясь в одиночестве, я похищала драконову память только для себя самой. Это был мой тайный приют, моя сила… Я всегда выбирала сцены наугад.