Скотт Вестерфельд - Инферно. Последние дни

— Вполне скромная плата за искусство.

Зомби навострил уши, спрыгнул с моих колен и подбежал к двери. Спустя мгновение послышалось звяканье ключей.

— Ну, вот они и дома. — У Астора Михаэлса снова задергалось веко. — Помни главное — мы все хотим, чтобы эта группа добилась успеха. Поэтому не своди бедную Мин с ума. Я собственными глазами видел, что это такое, и ты даже вообразить не можешь, через что ей пришлось пройти. Будь с ней милой, ладно?

Голова у меня снова пошла кругом.

«Они дома», — сказал он.

Они!

Дверь открылась, в комнату ворвалась Мин. Следом вошел Мос, неся потрепанную спортивную сумку.

— Мосси! Ты только глянь, кто здесь! — воскликнула Мин, ослепляя меня своей физумительной красотой, своей каннибальской харизмой.

Мос просто стоял и смотрел на нас; вид у него был удивленный, но не виноватый.

Чувствуя, как внутри все сжалось, я вспомнила, как обеспокоенно сегодня утром звучал по телефону голос его матери. Он скинул с плеча сумку, и она плюхнулась на пол, словно мертвое тело, так была набита. Он перебрался сюда.

— Привет, Перл. Как дела?

Я попыталась ответить, но живот окончательно свело, казалось, все выпитое вчера шампанское поднимается к самому горлу. Минерва подошла к Мосу и, как бы защищая, обняла его за плечи.

Теперь он принадлежал ей. Целиком и полностью.

Сейчас, когда они втроем собрались здесь, я видела происшедшие с Мосом изменения, все признаки, на которые прежде закрывала глаза: глянец кожи, прекрасную, нечеловеческую архитектуру лица. В точности как Мин весной — когда голод только пробудился в ней, — он стал настолько привлекателен, что было больно сердцу.

Даже прищуренные — чтобы уберечься от тусклого света свечи, — его глаза мерцали, исполненные жалости ко мне. Наверно, он знал, чего я хотела.

Но вместо меня это получила она.

Внезапно ощущение пустоты в душе смыло неудержимой яростью: Минерва снова сделала это, завела роман с музыкантом группы — моей группы. Наплевала на то, что произошло с Марком и «Системой», наплевала на все, что говорила ей Лус, — Мин снова сделала это со мной. Я стиснула кулаки. И конечно, она швырнет мне все это в лицо именно сейчас, когда мы так близки к подписанию контрактов.

Я почувствовала на себе взгляд Астора Михаэлса, взывающий к моему самообладанию. Ради блага группы. Ради блага нового звука… этой музыки монстров.

Он расстегнул замки портфеля и достал ручку.

Я проглотила вопли; они обожгли и оцарапали горло, словно остро нарубленные кубики льда.

— Привет, ребята, — сказала я. — Тут очень мило.

Часть V

Выступление

Тщательно изучите Черную смерть, и вы поймете одну истину: когда дела начинают идти плохо, человеческие существа всегда находят способ сделать их еще хуже.

В тот год, когда смерть пришла в Европу, был осажден город на пороге Азии под названием Коффа. Когда нападающие обнаружили, что их косит странная новая болезнь, они приняли мудрое решение — бежать. Но прежде они катапультировали через стены осажденного города трупы погибших от чумы — и в результате заболели обе враждующие стороны. Блестящее решение.

Когда Черная смерть достигла своего пика, церковь занялась поисками того, кого можно в этом обвинить, и начала преследовать еретиков, мусульман и иудеев. Опасаясь гонений, эти люди покидали насиженные места, и болезнь убегала вместе с ними. Чистая работа.

За год до прихода Черной смерти между Англией и Францией разразилась война, но вместо того, чтобы заключить перемирие хотя бы на время, пока бушует пандемия, они продолжали сражаться. Фактически они сражались 116 лет, обрекая своих людей на бедность и скудное питание, что повышало их восприимчивость к болезням. Сейчас это рассматривалось бы как преступление.

Черной смерти помогали война, паника и даже погода, но не было у нее лучшего союзника, чем человеческая тупость. Иногда можно удивляться, как это наш вид вообще до сих пор жив. Не без помощи, уверяю вас.

23

«Moral Hazard»[56]

Я еще не приняла решения, но мои руки были спокойны.

Я находилась здесь, в ночном клубе, уже больше трех часов, ни разу за все это время не испытав потребности барабанить пальцами или прикасаться ко лбу. Ритм вселенной как будто замер в эти моменты перед игрой, и подстраиваться к нему не было необходимости.

Клуб находился в конце длинной улочки в районе, где производят мясные консервы. Никакого мусора, стены разрисованы гигантскими фресками и граффити. Я прошла внутрь через огромную погрузочную платформу, грузовики с грохотом въезжали туда один за другим, ожидая разгрузки.

Внутри пространство было больше трехсот футов от сцены до задней стены, эхо лениво гуляло по залу, отставая почти на целую секунду — два удара на сто двадцать ударов в минуту. Бесполезно для игры, но замечательно для меня. Мне нравилось мое импровизированное эхо с этой группой, нравилось контролировать хоть что-нибудь. Мои видения, мои эмоции, даже узоры моей игры — все, казалось, выскакивало непрошеным прямо из воздуха, но, по крайней мере, эхорезонаторы повиновались мне.

Астор Михаэле попросил меня прийти пораньше, чтобы проверить звук и дать возможность инженерам приспособиться к моим ведрам для краски. Я принесла тридцать шесть штук, чтобы разложить их в восемь пирамид, плюс особые ведра: необычного размера и толщины, а одно даже с трещиной, которое издавало жужжание.

В отличие от Перл, инженеры поблагодарили меня за то, что от моего пульта к их я протянула всего два канала связи. Этим вечером им предстояло обслужить четыре группы — и в каждой имелся собственный набор из основного трио, баса, устройств звуковых эффектов и регуляторов уровня громкости; конечно, им хотелось, чтобы все было как можно проще. Они позволили мне находиться рядом, пока проверяли звук, а потом липкой лентой закрепляли ноты на огромном микшерном пульте клуба. Сбоку из него отходил целый клубок кабелей, помеченных разными цветами по принадлежности к каждой из четырех групп.

Я все еще наблюдала за их работой, когда почувствовала за спиной присутствие Астора Михаэлса.

— Мисс Джонс, — сказал он, держа в руке пачку бумаг.

— Я предпочитаю — Алана Рей. Он улыбнулся.

— Прости за официальный тон, но нам нужно оформить коммерческую сделку. — Он зашелестел бумагами, и воздух пошел рябью. — Ты единственная, кто до сих пор не поставил свою подпись. Может, у тебя проблемы с письменной речью?