Ева Софман - Та, что гуляет сама по себе

На прощание.

Это жуткое слово…

После секундного колебания Таша, склонившись, коснулась губами щеки сестры:

— Я вернусь, — шепнула она. — Обязательно.

Быстро выпрямилась и, не оглядываясь, вышла.

Дверь закрыл Арон. Тихо, очень тихо.

— А всё-таки — куда мы едем? — поинтересовался Алексас, в очередной раз пришпорив новоприобретённого жеребца: серого, мышиного оттенка, с явной склонностью к меланхолии. Копыта конь переставлял так уныло, будто всю жизнь пасся вольным единорогом на разнотравных альвийских полянах, а теперь вдруг оказался вынужденным подчиняться какому-то ничтожному человечишке, и, смирившись со своей горестной судьбой, впал в глубокое наплевательство ко всему происходящему.

Звёздочка, завидев его, только фыркнула. Таша была с ней солидарна.

— В горы, — кратко ответил Арон.

— Это я уже понял. А куда именно?

Тропа потихоньку поднималась выше и становилась круче, из предгорий приближаясь к горам. Молчал ночной лес — редкий, из невысоких сосенок и иногда затесывающихся среди них пихт. Серебристый свет полной луны свободно заливал тропинку, очерчивая тенями коней и всадников.

— При благоприятном стечении обстоятельств — в симпатичную, годную для ночлега и не занятую диким зверьём пещеру. При не очень благоприятном — сойдёт и ровная площадка, желательно укрытая с возможно больших сторон.

— И когда за нами охотятся эти твари, вы уводите нас в абсолютно безлюдное место?

— Потому и увожу, что охотятся. Семейство Миран мортам, конечно, без надобности — но если кто-либо встанет на их пути, это кончится весьма плачевно. Как вы могли убедиться, они убивают, не раздумывая. К тому же "хозяин" наверняка ждёт от нас привычного маршрута с остановкой в трактирах по ночам, так что не будем радовать его предсказуемостью.

— Так ты же говорил, что мы…

— Да, Таша, мы с ним встретимся, — Арон направил Звёздочку на тропу, змеящуюся между начавшихся скал. — Но я хотел бы отстрочить эту встречу на возможно больший срок.

"Я, если честно, тоже. Как-то не улыбается встретиться с враждебно настроенным некромантом…

Но, с другой стороны — очень улыбается встретиться с убийцей мамы".

"…и, столкнувшись с ним, ты несомненно осуществишь свой грандиозный план мести, который, как обычно, выработаешь по ходу дела…"

"Вот на его вырабатывание мне и нужно время. И в этот раз я действительно его выработаю, да!"

"…ха-ха".

"Вот и посмотрим".

Продолжительный подъём привёл к каменной площадке. Словно по заказу Арона возникла: ровная, словно дощатый пол, почти правильной квадратной формы, с одной стороны приткнутая к громаде отвесной скалы, ещё с двух — укрытая нагромождениями валунов, а с последней открывающая шикарный вид почти с высоты птичьего полёта.

Подойдя к краю скалы, замерев в шаге от бездны, Таша смотрела на лес далеко внизу, нитку Тракта вдали, сияющее огнями Пограничное, дорогу от него к ярко освещённым Вратам. Ветер путал волосы, принося терпкий запах хвои, пряный — смолы, и пьянящий — ночной свежести. Тёмное небо дразнило недосягаемостью прозрачной выси.

Если бы у неё были сейчас крылья…

И вдруг так отчаянно, до боли отчаянно захотелось лететь, что, казалось, готова была шагнуть вперёд, и пусть даже без крыльев, но почувствовать под руками пронзительный встречный ветер, вспомнить, каково — когда есть только этот ветер, небо да ты, да полёт, ощутить позабытую свободу — от притяжения, от людей, от всего…

— Таша!

Вздрогнув, она обернулась.

Арон пристально смотрел на девушку:

— Не поможешь собрать веток для костра?

— А… да, — переборов желанием оглянуться, Таша шагнула вперёд. — Да, конечно.

Отвесная скала позади была рассечена надвое — ни то большой расселиной, ни то маленьким ущельем, поросшим плющом, кривыми извилистыми сосенками и раскидистыми кустиками можжевельника. Выискивая сухие ветки этого самого можжевельника, "собиратели хвороста", как не преминула хихикнуть Таша, обнаружили в конце ущелья радостно журчащий родник. Бил он прямо из скалы, в эту же скалу и уходил, благополучно утекая в едва заметную трещинку.

— Как бы эта капля камень не подточила, пока мы спать будем, — фыркнула Таша, умывшись и напившись вдоволь — с официального разрешения Арона, попробовавшего воду первым и нашедшего её "годной". Как выяснила Таша, помимо "годной" вода была такой холодной, что зубы ныли, чуть сладковатой — или это ей так показалось? — и невероятно вкусной. До того вкусной, что девушка решила поутру выплеснуть из фляги наспех набранный в таверне кипяток в пользу родниковой водички.

— Раз до сегодняшней ночи не подточила, значит, сегодняшнюю так точно продержимся, — заверил её дэй.

Вскоре костерок уже жизнерадостно пылал вдали от края площадки. Сев напротив Арона, Таша протянула руки к огню. Можжевельник, сгорая, пах чем-то пряным, тёплым и таким… летним?

— Хоррошо сидим, — мурлыкнула она.

— О, вы абсолютно правы, Таша-лэн, — Алексас бесшумно подсел к ней. — Это просто идеальное место для отшельничества.

— Хотите податься в отшельники? — Таша отодвинулась настолько, чтобы образовать вершину равностороннего треугольника с костром в качестве средней линии.

— Увы, есть ещё столько великих дел, которые мне предстоит совершить… — Алексас, вальяжно вытянув ноги, облокотился спиной о ближайший валун (вопреки Ташиным ожиданиям, следом не подвигаясь и заставляя её смутно ощущать себя самовлюблённой дурочкой, пребывающей в твёрдой уверенности, что все особи мужского пола только и мечтают о соблазнении её скромной персоны). — А вы, святой отец? Не собираетесь ли удаляться от бренного мира? Воздвигнете себе шалаш, будете обмысливать высокие думы о смысле жизни и сущности бытия, а паломники со всей Долины будут проделывать долгий и упорный путь до этой уединенной скалы, чтобы испросить у вас совета и умолить поделиться чуточкой высшей мудрости, которую вы, несомненно, постигнете.

— Благодарю за столь трогательную заботу о моей судьбе, сын мой. Но, прежде чем удалиться, я обязан препоручить судьбу моей дочери в руки любящего, заботливого и отважного рыцаря, который, судя по его высоким думам, жаждет заполучить её в жёны.

Казалось, что появившаяся на лице дэя улыбка украдена с лица вмиг поскучневшего Алексаса.

— Вы воистину заботливейший отец, — с самым тоскливым видом отвернулся юноша.

Таша всё-таки тихо хихикнула в ладошку. Не удержалась.

А издевательская улыбка Арону, кстати, удивительно шла…

Темнота — липкая, непроглядная…