Месть лорда-палача. Том 2 - Маркус Рид

уважения. — И всё же я как глава рода не потерплю, чтобы друг нашей семьи смел так собой жертвовать. Я не буду больше просить вас становиться слугой нашего рода, это было бы слишком некультурно с моей стороны. У меня будет другое предложение. Мы окажем вам максимальную поддержку, ресурсами и защитой, а вы продолжите создавать для нас различные приспособления.

Медленно возвращая голову в исходное положения, Ортольд посмотрел на меня как на психопата. Я словно сказал, что имея лишь своё тело калеки и одну палку в качестве меча смогу уе**ть огнедышащего дракона.

— Лорд, мы же только что с вами об этом разговаривали. Если вы так пошутили...

— Ни разу и не думал об этом, — слегка повысил я тон, чтобы придать диалогу серьёзный настрой. Даже в глазах моих перестал играть весёлый огонёк, показывая мою серьёзность. — Вы должны знать кто такие Рэдгиры. Как наш отец готов был вам помочь, так и мы, его сыновья, не станем отказывать вам в защите. Рэдгиры не забывают своих друзей. Пусть и не открыто, но мы можем друг друга поддержать. А когда настанет момент, что скрывать вас будет невозможно, у нас хватит сил защитить вас.

— Невозможно, — покачал головой кузнец, словно пытаясь выбросить из неё не только мои слова, но и ту надежду, что они дарят. — Мои враги не простые аристократы Корделии. Это целые лорды и даже аристократы других стран со своими армиями и искателями-«Герцогами». А то, что вы мне предлагаете — лишь пустые обещ...

— Редгиры не дают пустых обещаний.

Слова наполненные твёрдостью огромного айсберга приковали «Графа» к дивану, заставив смотреть прямо в глаза Анхеля, что чуть ли не резал своими ледяным взглядом.

— Если мы даём обещание — мы его выполняем. Честь для нас не пустой звук. И отрезан язык будет у того, кто усомниться в нас.

Пыхнувшая от меня кровожадность смешалась с твёрдостью скалы. Руки сжались в кулак от разрастающегося гнева, что в нашем обещании кто-то усомнился.

Наши родители давали клятву защищать свои земли даже ценой жизни. Они её сдержали, не запятнав нашу честь.

И кто-то смеет говорить, что мы посмеем втоптать наше кредо в грязь...

— У вас есть лишь два варианта, Ортольд Деслов: принять наше предложение или остаться при своём. Но никак не сомневаться в правдивости сказанного. Мы — аристократы Корделии.

— Мы — сыновья гордого рода.

— И мы не потерпим, чтобы кто-то смел оскорблять славное имя Рэдгиров.

Властность в словах, твёрдость в намерениях, жестокость в тоне.

Абсолютная любовь к семье и неистовая ярость к её врагам.

Мы ни робеем перед своим долгом.

Мы не стыдимся своего знамени.

Кровь, кости, душу. Во имя рода.

И увидевший наши намерения Ортольд проникся. Смотря на нас, он непроизвольно покрылся мурашками, а на лице... появилась улыбка. Добрая, грустная и полная сдерживаемой им боли.

— Вы точно сыновья Коры. Пусть не похожи на него характером и внешностью... но сейчас у вас его взгляд. Пронзительный, твёрдый и властный, — а затем хлопнул в ладоши, что заставил нас рефлекторно вздрогнуть и зажмуриться. Из-за этого с нас тут же слетел весь серьёзный настрой. — Я извиняюсь перед вами, что посмел усомниться в твёрдости слов рода Рэдгир.

— Извинения приняты, — вздохнул братец, быстро возвращая себе спокойствие ледяной глыбы.

— Приняты, — сказал уже я, возвращая улыбку на лицо. — Итак, что насчёт нашего предложения?

— Давайте так... — помял плечами мужчина и слегка сощурился, обдумывая сделку. — Решение я бы хотел принять в тот момент, когда вы решите проблему с Вергинами. Этого времени мне хватит, чтобы обдумать всё.

Мои губы чутка приподнялись от сдерживаемой усмешки. Какой хитрый жук, несмотря на лицо простака. Он просто решил посмотреть как мы выпутаемся из ситуации.

— В таком случае условия контракта на сотрудничество могут стать строже. И с каждым днём они будут всё меняться и меняться... — слегка улыбнулся Анхель.

И настолько дружелюбно, что в сочетании с его словами выглядела она... жутко.

— Нет, ну точно в Джувию, — неодобрительно покачал головой из стороны в сторону Ортольд. — Она с такой лыбой и выставляемыми условиями всех торговцев чуть до инфаркта не довела.

Посмотрев друг на друга, мы с братом громко рассмеялась. Какая-то непонятная гордость берёт за тебя, когда о твоих родных говорят со страхом в голосе.

Но порадоваться этому, да и поговорить ещё больше с Ортольдом, в правдивости имени которого я после истории с «Жнецами» сомневаюсь, не позволил донёсшийся со стороны коридора шум.

Громкая ругань, чьи-то крики: «Ты куда?!», «Подождите, пожалуйста!», «Остановись, женщина!» и прочие, перемешанные в несколько голосов. В том числе в два женских. Один из которых принадлежал Анне.

Что за...

И весь это цирк в итоге дошёл до наших дверей, что с грохотом открылась рэдгировским способом. Нога, ударом которой и открылась дверь, смело ступила подошвой кожаного сапога на порог гостиной. А следом за ней вошла и хозяйка конечности.

Огненно-рыжие волосы, доходящие до бёдер, широкая улыбка, напоминающая оскал зверя, оранжевые глаза, что были наполнены детским озорством.

— Дядь, вот ты где! — весело вскрикнуло это рыжее бедствие, на которое я ещё не знал как реагировать из-за того, что от неё не несло опасностью. — Как там мой... меч...

А вот теперь, увидев не только Ортольда, а посмотрев на нас, её взгляд приковал мой брат, от вида которого у неё упала челюсть.

И не подымая её, она тут же рванула на него, пока, как и я, он пытался анализировать происходящее. Потому он и не смог сопротивляться, когда девушка запрыгнула на него, схватила за ворот рубашки и с остервенением и звёздами в глаза не крикнула:

— ЖЕНИСЬ НА МНЕ!!!

Да что, ***, происходит?!

Глава 11

Клинки звенят, леденящие душу и сжигающие её до пепла взгляды оппонентов вновь встречаются. В одних жгучий азарт, в других холодная решимость.

Вокруг настоящий хаос. Жар заставляет обильно потеть и задыхаться от нехватки воздуха, а вспышки света не позволяют нормально открыть свои очи, из-за чего приходится постоянно щуриться.

Было даже несколько стонущих тел, что не смогли вовремя прикрыть глаза и теперь закрывают их руками, чувствуя как те болят от лопнувших капилляров.

И я, стоя в отдалении и смотря на весь этот ад, стоял с открытым ртом и бормотал:

— Да что,