Зловещие истории (сборник) - Ли Танит

Здесь, у Дюваллей, подали черный кувшин с кровью, белый кувшин белого вина, свежий хлеб, еще теплый, на красных тарелках.

И всё.

В последней гостинице я принимала «Надлежащее Питание» из личной фляжки. И еще отхлебнула Кока-колы в пути.

Я взяла кусок хлеба и наполнила свой бокал вином.

Они все уставились на меня. Отвели взгляд. Их бокалы все отблёскивали алым. Один мужчина сказал:

— Но, юная леди, это лучше, она человеческая. Мы всегда пьём её за ужином. Попробуй.

— Нет, — отказалась я, — спасибо.

— О, но совершенно ясно, ты просто не понимаешь…

И тут заговорил он. Из дверного проема. Он только сейчас явился после долгого отдыха или чем он там занимался последние два с половиной часа, пока я принимала душ и переодевалась в отведенных мне апартаментах.

Первым, что неизбежно бросалось в глаза при виде Зеэва Дювалля, была его блондинистость, его белизна, практически сияющая на фоне полумрака освещенной свечами комнаты и темноты за стеклом. Расплавленная платина волос в тени слегка тускнела до цвета белого золота. Глаза не серые, а серо-зеленые, как хрустальные кубки. Кожа оказалась не такой уж и бледной. У неё был какой-то рыжеватый оттенок, ничем не похожий на загар. Как будто он питался тьмой и втягивал в себя. Он был красив, но это я знала и прежде. Выглядел он примерно на девятнадцать. Совершенное тело, стройное и сильное, как и у большинства вампиров: мы едим идеальную пищу и совсем немного лишних калорий, ничего избыточного или недостаточного. А ещё Зеэв оказался высоким. Выше, чем кто-либо, кого я встречала. Почти два метра ростом.

В отличие от остальных, включая меня, он не переоделся перед ужином. На нем были новые черные джинсы и потрепанная футболка с длинными рваными рукавами. От него пахло сосновой хвоей, дымом и ночью. Он спускался вниз. На одном рукаве осталось красно-коричневое пятнышко. Это кровь? Чья она?

До меня дошло, на кого он больше всего похож. На белого волка. Охотился ли этот окровавленный волк в своих обширных лесных угодьях? Кого он убил столь безжалостно — какую-нибудь белку иди зайца — или оленя — что уже достаточно плохо — или еще похуже?

Я ничего не знала о людях, с которыми мне придётся иметь дело. Я была слишком оскорблена, слишком страдала от самой идеи проводить какие-либо исследования и задавать реальные вопросы. Я посмотрела краткий видеоролик про него, скривилась и подумала: «Что же, он симпатичный и почти альбинос». Я даже не поняла, что он такое, правильно.

Он был волком. Диким зверем, который охотился по ночам, как в старые времена, на беззащитных и напуганных существ.

Он заговорил опять:

— Оставь её в покое, Константин.

Затем:

— Позволь ей питаться тем, что она хочет. Она знает, что ей нравится.

Затем:

— Привет, Дейша. Я Зеэв. Если бы ты приехала сюда чуть позже, я бы смог поприветствовать тебя.

Это было нелегко, взгляд соскальзывал с зеленоватого льда его глаз, но я посмотрела ему в глаза и ответила негромко:

— Не переживай. Это не имеет значения.

Он сел за стол. Хоть он и был моложе всех, он был наследником и, следовательно, теперь их лидером. Его отец умер два года назад, когда его машина слетела с горной дороги. К счастью, его компаньон, женщина из семьи Клей, позвонила в дом. Дювалли изъяли разбитую машину и тело прежде, чем солнце успело причинить неприятности как живым, так и мертвым. Все мы знаем, что выживаем в значительной степени благодаря долголетнему накоплению богатства, благодаря которому мы можем собираться вместе и приобрести немного конфиденциальности.

Остальные вернулись к питью ужина, передавая друг другу черный кувшин. Только один из них взял хлеб, чтобы подобрать последние красные капли изнутри своего бокала. Он вытер их хлебом, словно тряпкой, а затем вложил в рот. Я потягивала вино. Зеэв, я видела его краешком левого глаза, ничего не трогал. Просто сидел. К моему облегчению, кажется, он не смотрел на меня.

Затем Константин громко сказал:

— Вам лучше поесть, Волк, иначе она подумает, что вы уже поужинали в лесу. Среди её клана так не принято.

Кое-кто тихонько хихикнул. Я подавила желание расколотить свой бокал о стену — или о чью-нибудь голову.

— Ты имеешь в виду вот это на майке? — Зеэв тоже забавлялся.

Я отложила недоеденный хлеб и встала. Быстро оглядела застолье, закончив на нём.

— Надеюсь, вы извините меня. Я устала с дороги, — почему-то было очень трудно посмотреть прямо на него. — И спокойной ночи, Зеэв. Наконец-то мы познакомились.

Он ничего не ответил. Остальные промолчали.

Я вышла из оранжереи, пересекла большую комнату и направилась в сторону лестницы.

Они даже звали его так. Волк.

— Подожди, — сказал он из-за моей спины.

Я могу двигаться почти бесшумно и очень быстро, но не так бесшумно и внезапно, как он. Не сумев удержаться, я резко обернулась в широко распахнутыми глазами. Он стоял менее чем в метре от меня. Его лицо ничего не выражало, но голос (наверняка натренированный уроками актерского мастерства) был весьма музыкальным.

— Дейша Северин, прости. Мы с тобой плохо начали.

— Ты заметил.

— Пойдем со мной в библиотеку? Мы сможем поговорить там без лишних ушей.

— Зачем нам этого хотеть? Я имею в виду, поговорить.

— Я думаю, мы должны. И, может быть, ты будешь достаточно любезна, чтобы меня порадовать.

— А может быть, я просто скажу тебе катиться ко всем чертям.

— О, даже так, — он улыбнулся. — Нет. Туда я не пойду. Слишком жарко и светло.

— Отвали, — огрызнулась я.

На седьмой ступеньке лестницы я снова обнаружила его рядом с собой. Я снова остановилась.

— Дай мне всего минуту, — попросил он.

— Мне говорили, что я должна отдать тебе всю свою жизнь, — ответила я. — И еще, чуть не забыла, я должна дать тебе детей. Детей, которые могут жить днем, как и я. Полагаю, этого достаточно, не так ли, Зеэв Дювалль? Что изменит дурацкая минута, если я должна отдать тебе всё.

Он отпустил меня.

Я побежала вверх по ступенькам.

На верхней площадке я оглянулась, испытывая нечто между восторгом и ужасом. Но он исчез. Освещенная часть дома вновь выглядела абсолютно безжизненной.

Юнона. Она снилась мне в эту ночь. Мне снилась беспросветно-черная пещера, где-то в глубине капала вода, а она держала на руках мёртвого ребенка и плакала.

Ребенком былая, полагаю. То, чего она боялась больше всего, когда клан Северин заставил ее вытащить меня на наступающий рассвет, чтобы посмотреть, сколько я смогу вынести. Всего минуту. Столько же, сколько просил Зеэв. Я не предоставила её ему. Но у неё тогда — и у меня сейчас — выбора не было.

Вначале она была очень рада тому, что я пережила рассвет. Но потом, когда я начала снова и снова спрашивать: «Когда я снова увижу свет?» Ох. Тогда она начала терять меня, а я — её, мою высокую, рыжеволосую, голубоглазую маму.

Она никогда не говорила об этом, но это было очевидно. Чем дольше я проводила под светом дня, тем больше я доказывала, что я настоящая солнцерождённая, тем сильнее мы отдалялись друг от друга. Сама она могла выдержать два или три часа примерно раз в неделю. Она ненавидела солнце и его свет. Они приводили её в ужас, и когда я оказалась способной не только противостоять солнцу, но даже полюбить его и желать, двери её сердца закрылись передо мной.

Юнона ненавидела меня так же, как ненавидела солнечный свет. Моя мама возненавидела меня, не смогла меня переносить, ненавидит меня сейчас.

Глава 3

ПРОШЛО ОКОЛО ТРЕХ недель. Сосны потемнели, остальные деревья покрылись медью и бронзой и, словно высокие кошки, линяли мехом своей листвы. Я гуляла по усадьбе. Никто не поощрял и не отговаривал меня. Им нечего было от меня скрывать? Но я не водила машину, и потому была ограничена расстоянием, которое могла пройти пешком и вернуться обратно по вечернему морозцу. Всё равно днём активность в доме и за его пределами была минимальной. Я начала дольше спать по утрам, чтобы бодрствовать по ночам, иногда не ложась до четырех или пяти часов. Это было меньшее из того, что мне хотелось знать о происходящем в замке Дюваллей; мне причиняло дискомфорт то, что многие из них слонялись вокруг и проявляли активность, пока я сплю. Я запирала свою комнату на замок и подпирала дверную ручку спинкой стула. На самом деле, я беспокоилась не о Зеэве. Ни о ком конкретном. Просто общее ощущение и атмосфера этого места. У Северинов было несколько по большей части или целиком ночных обитателей — моя мать, например — но было и немало таких, как я, предпочитавших жить днём, хоть и не способных вынести прямые солнечные лучи.