Кристофер Банч - Далекие Королевства

Воин-вожак вытаращил глаза на Яноша. Его костяной панцирь издал сухой треск, когда он шагнул к нам.

– А эти ликантиане, они были вашими врагами? – спросил он. Послышался еще более громкий треск панцирей, когда остальные подошли поближе.

– Быть ликантианином – значит быть врагом всех цивилизованных людей, – заявил Янош. Послышались возгласы одобрения. – Но эти люди, которых вы убили, были еще хуже, – горячо заверил Янош. – Они или были демонами в человечьем обличье, или одержимы демонами. Это из-за них мы потерпели кораблекрушение у ваших берегов и вынуждены просить вашего гостеприимства.

Он полуобернулся ко мне, продолжая говорить на языке торговцев, чтобы было понятно всем:

– Нам необыкновенно повезло, мой господин, что мы оказались среди этих людей. И если бы не они, боюсь, твой престарелый отец вскоре вынужден был бы оплакивать своего юного сына. Так порадуемся же, глядя на гибель этой, этой… – Янош плюнул в сторону распростертых тел, – ликантийской мерзости.

Я посмотрел на сеть и увидел под ней смертельный оскал Рваного Уха. Мне даже стало его жалко, и Янош догадался о моих чувствах. Большинство из воинов казались сбитыми с толку, готовыми поверить во все. Но были и сомневающиеся. Я заметил, как некоторые разглядывали нас оценивающе – стоит ли доверять этим пришельцам, среди которых есть демоны?

– Здесь всем известные ликантийские преступники, – сказал я, но тут же придал лицу скорбное выражение. – Но не все из них. Разве ты не видишь, капитан Серый Плащ, кто лежит среди наших врагов? – И я указал на тело Рваного Уха.

Янош понял мою уловку. Он внимательно вгляделся и издал печальный стон.

– Это же наш брат Священное Рваное Ухо! – Он сделал вид, что сдерживает рыдания. – Бедняга Рваное Ухо. Он был так добр к бездомным детям и голодающим вдовам.

– Так этот человек не был злодеем? – встревоженно спросил вожак. – Но… он же ликантианин. Это же ясно видно по его одежде.

– Да, конечно, он ликантианин, – сказал я. – Но он один из тех, кого боги благословили осознать всю пагубность поведения его народа. И он много лет назад уехал в Ориссу и за это время столько сделал, оказывая помощь нуждающимся, что наши великие воскресители очистили его. И с тех пор он считается у нас героем и образцом поведения для наших детей.

Однако вожак все еще никак не мог поверить в это до конца. Он указал на давние шрамы, покрывавшие голову и тело Рваного Уха.

– Почему же на нем эти отметины?

– Это он сам нанес себе, – сказал я. – Священное Рваное Ухо хотел, чтобы боги позволили ему отвечать за грехи других.

В толпе воинов послышались сочувственные возгласы. Вожак же совершенно расстроился из-за своей оплошности, так что Янош решился подойти к нему, но не вплотную, чтобы не подчеркивать свою с ним разницу в росте.

– Не скорби, мой друг. Ты же не мог знать. – Он вытянул руку в направлении потерпевшего крушение судна на рифах. – Эти ликантиане захватили нас в море. И уверяю тебя, с помощью колдовства захватили, а не с помощью оружия, так что наши солдаты не могли противостоять этим пиратам. Они замышляли превратить нас в рабов, вообще распространить свое пагубное влияние повсюду. И так уж получилось, что именно ваш берег первым столкнулся с их черным замыслом.

Ропот в рядах стал громче, и мы поняли: Янош правильно угадал, что ликантийские и прочие пираты не раз делали набеги на Перечное побережье.

– Но наш собственный воскреситель, болевший в то время, иначе они бы не одолели такого могущественного мага, совместно со Священным Рваным Ухом помешали их замыслам. Он единственный из нас слышал о добром народе, проживающем на Перечном побережье, и о том, как вы натерпелись от рук ликантиан. Когда мы попали в шторм, мы даже решили, что в этом наше спасение. Пусть бы мы погибли, все равно и эти бы демоны не выжили. Но мы потерпели кораблекрушение у ваших берегов, и эти люди, – он презрительно ткнул большим пальцем в сторону распростертых тел, – пытались скрыться в ваших землях, чтобы принести туда великие бедствия. Священное Рваное Ухо пытался остановить их. Но, увы… – Он покачал головой. – Так что ошибиться было легко, мой друг. Но я уверен, что он простил бы тебя.

Вожак снял шлем и вытер слезу. Было слышно, как некоторые солдаты шмыгали носами. Мой инстинкт торговца подтолкнул меня. Пора было закругляться с этой сделкой.

– Конечно, простил бы, – сказал я. – И в этом я вижу добрый знак. Потому что наконец-то ориссиане и народ этого Побережья смогли встретиться. И наверняка все наши боги благословляют эту встречу. Для обоих наших народов эта встреча сулит обоюдную выгоду. Дружба и торговля расцветут на этих мирных берегах.

Я поднял руку в приветствии.

– Я – Амальрик Эмили Антеро. Сын Пафоса Карима Антеро, самого знаменитого купца Ориссы. И от его имени я предлагаю вам дружбу нашего благородного дома.

Вожак-воин тоже поднял руку.

– Я – Черная Акула, шаман и вождь прибрежного народа. Добро пожаловать, люди Ориссы. Добро пожаловать. – Опустив руку, он кивнул в сторону тел. – И мы выражаем вам благодарность за то, что вы поймали их духов. Мы не знали, что это демоны, когда принялись поедать их.

– Благодарить не за что, Черная Акула, – сказал Янош. – Теперь же, если это не составит большого труда… – Он указал на застрявшую в рифах «Киттивэйк» и на наших товарищей, взирающих оттуда со скорбными лицами. – Может быть, мы организуем спасательный отряд для доставки наших людей на берег?

Черная Акула улыбнулся. Это означало, что в обмен на благородство он рассчитывал и кое-чем поживиться.

– Не забудьте груз, – сказал я.

– Правильно, – сказал Янош. – Нельзя ли и груз перенести?

– Это надо успеть сделать до начала прилива, – сказал Черная Акула. Он принялся выкрикивать команды на родном языке, и, пока я поздравлял себя с тем, что остался в живых, каннибалы Перечного побережья бросились на помощь нашим людям, побросав свое оружие.

Сдержав слово, Черная Акула проследил, чтобы до начала прилива все люди и груз были спасены. До наступления ночи нам помогли возвести жилище в их деревне, прятавшейся в горной ложбине недалеко от речного устья. Янош, Кассини, капитан Л'юр и я устроились у костра и высасывали мясо из поджаренных крабовых клешней.

У людей на душе было легко: если не считать Рваного уха и его бедолаг приятелей, погиб еще только один человек, тоже моряк. Нам без труда удалось убедить Черную Акулу и его людей, что остальные ликантиане – включая и капитана Л'юра – тоже относятся к этой новой и дивной разновидности «исправившихся ликантиан», ярким представителем которых был Рваное Ухо. Сержант Мэйн и его солдаты при кораблекрушении отделались синяками.