Эрве Жюбер - Самба «Шабаш»

— Скажу, что с вами случится. Мы вставим палки в колеса Кармиллы Баньши и, думаю, притормозим ее. Что касается вас, то вы будете сидеть в клетке до тех пор, пока вас не освободят. Тогда мы и решим вашу дальнейшую участь. Знаете, что ни один хранитель не вечен? Вечны лишь святилища.

Неужели эти люди сошли с ума? Они уходили, повернувшись к ней спиной. Но нет, они сдвигали панели, образуя сплошную стену. Что могла скрывать крафт-бумага? Вдова ощутила, как рушатся последние барьеры запрета. Посланцы разорвали бумагу, которая лоскутами усыпала пол.

Она напрягла мышцы, чтобы броситься на Ванденберга, издала вопль и вжалась в кресло, крутя головой и зажмурившись. Ее со всех сторон окружали огромные зеркала. Отто соединил два последних заклятием шва, запечатав выход.

— Вы похожи на своих призраков, — крикнул он из-за зеркальной стены. — Ваша душа так легка, что простое отражение может похитить ее.

— Будьте прокляты!

— Мы вернемся, Сара Винчестер. Через неделю или две, если все пройдет как надо.

У Эльзеара почти сжалось сердце, когда он услышал стоны вдовы. Но Ванденберг был прав — им противостояли безжалостные враги. Чтобы победить тигра, надо иметь столь же острые клыки.

ГЛАВА 34

— Ваши родители идут по усеянной гиацинтами дороге вдоль реки. Справа я вижу мост с дозорной башней. Прямо передо мной — остров. Оба берега связывает лодочная переправа. Разгар дня. Ярчайший свет.

— А если точнее?

Вультрогота повернула голову вправо, потом влево, но глаз не открыла.

— Город на берегу реки живет шумной жизнью. Плотное население. Много колоколен. Его окружают виноградники и леса. Можно подумать... — Она закусила нижнюю губу. — Он во Фландрии.

— Невозможно, — заметил Уоллес. — Потоп полностью поглотил страну.

— Нет, нет. Я говорю не о сегодняшней Фландрии, речь идет о средних веках. Этот город не относится к нашему веку. Это очевидно.

Плечи Роберты поникли. Что за шутку сыграла с ней Вультрогота? Как она могла видеть ее родителей, если они оказались в прошлом? Как их туда забросило?

— Стоит день? — вдруг спросила она.

— Да.

Ее поразила внезапная мысль.

— А Луну видно?

Вультрогота закрыла глаза, приоткрыла их.

— В последней четверти.

— А мы сейчас в первой.

Если Вультрогота говорила правду, ее родители действительно попали в иной мир, в некое недоступное извне. Жалкое утешение! Мираж оставался миражем, и Роберта испытывала разочарование.

— Любая загадка имеет разгадку, — напомнил маг. Рагнетруда, Вультрогота и Моргенстерн повернулись к нему. Фредегонда, знающая развязку интриги, улыбалась.

— Хлодосвинда уверила вас, что ваши родители вбежали в базельский музей во время подъема вод. Мы также знаем, что они, как и вы, я и кое-кто еще, практикуют то, что мы называем художественным погружением. .

Маг извлек из рукава пожелтевшую бумагу, разгладил ее и расстелил на столе.

— Этот проспект доказывает, что в момент Великого Потопа в Базеле проходила некая выставка.

Роберта впилась взглядом в проспект. Он извещал о большой ретроспективе фламандских мастеров в базельском Музее изящных искусств, состоявшейся сорок лет назад.

— Эти факты служат направляющими линиями — они указывают точку бегства, — добавил маг, разглаживая усы с хитрым выражением на лице.

Точка бегства... Перспектива. Роберта внезапно вспомнила. Одну из самых знаменитых картин Ван Эйка на выставке, которую она посетила вместе с матерью. Эту картину родители избрали многими годами ранее местом своего медового месяца.

— Они укрылись в «Деве с канцлером Роленом»!

— Видение Вультроготы действительно напоминает пейзаж, нарисованный Ван Эйком на заднем плане, — подчеркнул Уоллес.

— Но... — плечи Роберты вновь поникли, — где же сама картина?

— В сухом месте. Иначе Хлодосвинда увидела бы, как они шли, — закрыла дискуссию Фредегонда.

Отец и мать спрятались в картине XV века, которая находилась где-то на суше. Это было одновременно и точное, и неточное указание. Сменявшие друг друга радость и отчаяние утомили колдунью. Она отхлебнула пива, чтобы восстановить силы, а Фредегонда, услышав писк интерфона, отключила его.

— Подождут, — сказала она. — Теперь, когда тайна родителей Моргенстерн частично прояснилась, поговорим о мадемуазель Лилит.

Роберта глянула на «крестную» по колдовству затуманенным взором. Фредегонда сунула в рот сигарету и стала искать зажигалку. Уоллес поспешил залезть в свой карман, извлек из него горсть носовых платков, букет маков, надувную наковальню... Рагнетруда бросилась на помощь сестре и вырвала у нее сигарету, несмотря на осуждающий взгляд Вультроготы.

— Подведем итог, — заговорила Фредегонда, закурив другую сигарету и втянув ароматный дым, — вы встречались с Хлодосвиндой.

— Она дала мне пузырек с живой водой.

— Горчичные припарки столь же эффективны, — усмехнулась Фредегонда, сморщив нос. — Бросаю вызов Рагнетруде и Вультроготе, которым пора хоть что-то сделать, чтобы помочь Лилит.

Сестры надулись.

— Говори за себя! — огрызнулась одна из них.

— Превосходный представитель медицинского корпуса, — усмехнулась другая.

— Вы знаете, что я права! И знаете также, что мы ничего не можем сделать, пока каждая будет лечить Лилит без согласования с другими. Напротив, занимаясь его совместно, мы сумеем вернуть ей некую... слитность.

— Хочешь сказать, все три? — спросила Вультрогота.

— Хочу сказать — все пять. Пять объединенных стихий. Ее можно спасти только так.

Рагнетруда скривилась.

— И как, сестренка, ты намереваешься нас собрать? Эрментруда не вылезает со своего метеора, а Хлодосвинда наслаждается одиночеством с момента этого треклятого Великого Потопа! — Повелительница Земли ощущала ненависть и презрение к своей водной сестре, виновной в злоупотреблении силой. — В любом случае не рассчитывай на меня, чтобы приблизиться к ней. Даже ради спасения ребенка.

— Может, стоит тряхнуть где-нибудь, чтобы успокоить нервы? — с невинным видом предложила Вультрогота.

— А тебя, газообразную, никто не спрашивал, — огрызнулась Рагнетруда.

— Послушайте, дамы, — вмешался в разговор Уоллес. — Не станете же вы ссориться? Нам надо сохранить единство перед угрозой Баньши.

— Дела людей касаются только людей, — в том же тоне продолжила Рагнетруда.

— Ой ли? — спросил он и вскинул бровь. — Никто вас не держит. Возвращайтесь в свое подземное убежище. И однажды узнаете, что произошло с жалкими червями, которые ползают по вашей поверхности, ваше величество.

Основательница потушила сигарету, пожала плечами и оглядела закусочную. Но осталась.