Елена Лобанова - Новоселье

Шкатулка с секретом

Не боюсь… Не боюсь… Часа за три я испугалась столько раз, сколько за всю жизнь не пугалась. Одно дело, когда в авантюры втягивал дядя. Он втягивал, он и вытягивал. Другое дело, когда втягиваешься сама, а результат заранее неизвестен.

Для начала у меня возникли сложности с тем, чтобы заснуть. Засыпать следовало спокойно и комфортно, настроившись на образ Синей Бабушки и короедов мир. Какой там комфорт, если в нашей коляске я могла лечь, только сложившись пополам!? А если лёжа на боку, то — колени свешивались и вниз перетягивали. Пришлось пожалеть о фургоне. Нифса села на пол и подпёрла мне колени плечом. Ладно, буду считать, что устроилась удобно.

Минут пятнадцать я себя уговаривала не бояться и попробовать мысленно побеседовать с няней. Как чувствовала, что смогу увидеть в её памяти что-нибудь такое, что мне не понравится. Я же после рассказа Лидорчика понимала, что с конфетами в кармане её фартука дело не чисто. Увидела. Правильно боялась.

В сознание Нифсы я зашла, как к себе домой. Немудрено. Я там, оказывается, уже побывала в детстве. Охх, дядя, вот встречу, всё выскажу. Так выскажу, что мало не покажется! Неспроста и Карнэль Короедовна удивлялась моей няньке, и Наариэль ей не доверял. Такие как Нифса испытывать нежных чувств ни к кому не могут по определению. Он выпивают и эмоции, и волю к жизни безо всякого сожаления. Не упустят и закусить безвольной жертвой.

Моя няня являлась исключением из общего правила лишь потому, что дядя подсунул её маленькой девочке, скучающей по маме, песенкам на ночь, тёплым объятиям и сладким конфетам. Мне! Я видела себя глазами Нифсы сквозь частую решетку, и казалось, что я своими руками пытаюсь разогнуть прутья клетки и дотянуться до мелкой добычи с косичками. А потом… А потом, дядя, наверное снял какой-то ограничитель, и я сделала Нифсу такой, какая она есть: любящей защитницей, которая всегда рядом. Теперь она любит меня и всех, кого люблю я, и ей в голову не придёт никого укусить, потому что мне такая дурь в голову в пять лет не приходила. Мне, а — не ей! Обидно. Я-то думала, что она меня просто так любит.

Ну, и как тут уснуть в неудобной позе, да ещё и с таким расстройством? Пришлось попросить Нифсу спеть.

Второй раз я испугалась, когда у меня сначала не получилось с переходом к Синей Бабушке. Почувствовала, что меня уже тянет назад, да и вообще мотает неизвестно где. Жуткое ощущение. Наверное, так себя только слепые котята чувствуют. В последний момент я поняла, в чём ошиблась. Какая бабушка, если мне надо в дом Короеда, в его тело, а — не в её?! Может, она сейчас чай пьёт или летает, любуясь новым садовым вулканчиком, а я тут ориентируюсь на неизвестность! Ещё бы чуть-чуть и размазалась по бесконечности.

Стоило сменить направление желания, как меня буквально скрутило и швырнуло. Хорошо, хоть правильно швырнуло. В нужное место и тело.

Но третье разочарование поджидало меня в этом самом нужном теле. Только я было проморгалась и успокоилась, что попала куда надо (розовый кисель, синие руки), как тут же сообразила, что в отличие от прошлого раза меня никто не встречает! А время-то не резиновое. Где-то там, дома, на берегу сидит нервный Лидорчик, который того и гляди сорвётся и пойдёт проверять, как я себя чувствую. А ещё там бродит облачный эльф, который ни за что не должен узнать, что я немножко не то, чем кажусь. Странно, но я почему-то очень не хотела бы ему об этом рассказывать…

Но всё-таки — с прибытием меня! Сама дошла-долетела!

Из каменной ванной с киселём пришлось выбираться тоже самой. Как-то я в прошлый раз и не заметила, из чего эта ёмкость сделана. Бабушка быстро меня тогда вытащила. Да и кисель… Кисель-то он условный — не мокрый и даже воздушный какой-то, несмотря на мягкость. Но короедовы руки меня не слушались, и ноги тоже.

Кое-как перевалилась через бортик, отбив коленки ментального родственника. Ладно, Короед простит. А синяков при такой раскраске и вовсе видно не будет.

Комната со времени моего последнего визита не изменилась. Привычно — уже хорошо. Стол стоял на месте, две табуретки засели под ним как партизанки, но, сколько я не пыталась их позвать, предметы шустрой мебели бежать ко мне не спешили. Ырбуц, а? И никого не видно и не слышно. Вымерли все, что ли?!

Вот, с чего я взяла, что Кородоевна так в доме внука сидеть и будет?

В угол комнаты, к какой-то штуковине типа канделябра, я ползла, извиваясь, как червяк, на животе, и с надеждой, что штуковина — всё-таки канделябр, а не какой-нибудь ценный прибор, который не даёт протухнуть розовому киселю. А то, кто его знает…

Когда роняла предполагаемый канделябр, опять боялась. Вышло громко. Ещё громче получилось, когда эта штуковина попыталась встать. Сама. Я уцепилась за неё руками, но живой канделябрине поднять нас двоих оказалось очень сложно. Ещё два раза падали. С грохотом.

Время шло, а в доме Короеда стояла прямо-таки мёртвая тишина. В какой-то момент мне захотелось уж если не встать, то сесть. И, о чудо! Волосатая табуретка метнулась из-под стола и пристроилась куда надо. Вот они, оказывается, как работают — чувствуют желание, а не слушают всякие там «цыпа-цыпа, иди сюда, кис-кис».

Отдышавшись и слегка прочистив горло, я начала орать. Заорёшь тут, если весь расчёт был не столько на себя, сколько на бабушку. Я, конечно, домой хочу, и постараюсь туда попасть. Только на счёт привязки есть сомнения. Не очень я уверена, что мне хватит одного зубастого якоря и любви к прекрасному эльфу. Как-то она так есть, эта любовь, но не очень цепляет. Да, Наариэль мне безумно нравится, но чего-то не хватает. Чуть-чуть, но всё-таки. Но… это не последний стимул. В отличие от мало знакомого со мной мага, дядя умрёт от горя — вот, это верно. Лидорчик на слезу изойдёт — тоже правильно… Няня — та вообще без меня усохнет. Только начала перебирать своих страдальцев, чуть было обратно не улетела!

Испуги я считать перестала. Меня начала захлестывать паника.

И не иначе, Творец надо мной смиловался, хотя вопль: «Гады синебрюхие, мурлаг вас подери пудовым драмзерхом!», вряд ли можно считать молитвой. Спасибо, ему, доброму. (Творцу, а не драмзерхзу).

Двери распахнулись, и в комнату буквально впорхнул синекрылый парнишка. Молоденький.

— Таль'тэор… — удивлённо пролепетал мальчишка.

— Митавия, — прохрипела я пересохшим горлом. Опять страшно хотелось пить. — Бабушку сюда, срочно! Немедленно. У меня трагедия! И попить! Карнэль зови, ребёнок!

— Гаир'тэор'таргал к Вашим услугам, — важно кивнул парень, — я племянник…

— Короеда, ага. Шевели крыльями, миленький! У меня ночь не бесконечная. Быстро!