Татьяна Каменская - Эртэ

— Эй, ты жив? — Сергей Викторович с трудом узнает свой собственный голос. Хриплый, дребезжащий, слабый… К тому же, во рту полно песка. Отплевавшись, Сергей Викторович пытается приподняться, с трудом преодолевая слабость в дрожащих руках. Наконец он садится, и с нескрываемым интересом смотрит на свежевспаханную дорожку в песке.

— Видать, крепко саданулся, если не отвечает! — в раздумье произносит он. — Хоть и песок, а всё-же не перина! Эй, друг, ответь наконец, ты жив?

Кто-то чуть слышно застонал на той стороне кучи, и кажется, даже заплакал.

— Ну вот, ещё и слёз мне не хватало! — поморщился Сергей Викторович. Но он тут-же встрепенулся, и надежда зажглась в его глазах. Неужели это Марина?

Преодолевая боль в ноге, доктор торопливо пополз, огибая песчаную кучу, отгребая в сторону от себя мелкую гальку. Что он предполагал, то и увидел. Только вместо женщины, на песке лежал худенький черноволосый юноша-подросток в кожаной курточке, и таких же кожаных потертых на коленях брюках, перехваченных у щиколоток широкими ремнями.

Паренёк лежал неподвижно, уткнувшись лицом в сырок песок. Его красивые смоляные кудри смешались с сырым песком, на вытянутой руке виднелась свежая ссадина. Видно удар был сильным, если он до сих пор не пришёл в себя. Парень лежит неподвижно. Кто — же тогда плакал?

— Эй, парень, ты жив? — тронул Сергей Викторович за плечо лежащего ничком паренька.

Никаких признаков жизни. Значит, он находится в бессознательном состоянии. Тэкс-с-с… Пульс не прощупывается, не чувствуется дыхания, а сердце как-будто лишь секунду назад остановилось…

Одним рывком доктор повернул паренька на спину, торопливо расслабил повязки тугой кожаной куртки, и слегка запрокинул голову своего нечаянного пациента. Затем, сложив ладони крест — накрест на щуплой груди паренька, с силой надавил ему на грудную клетку. Р-раз! Ещё раз! Теперь вдох в рот, и вновь выдох…Ещё раз нажать…

— Ой! Ой-ой-ой, мне больно! — отчаянный крик ворвался в сознание доктора, и крепкая пощечина неожиданно обожгла ему щеку, что поневоле Сергей Викторович испуганно отпрянул от паренька, схватившись за щеку.

— Вы что себе тут позволяете? — удлинённые, черные как угольки глаза паренька смотрят на Сергея Викторовича сердито, а его тонкие губы сжавшись в бледную полоску, едва подрагивают, толи от злости, толи от пережитой боли.

— Ничего особенного! Исскуственное дыхание! — с досадой выдохнул Сергей Викторович, чувствуя себя совсем некомфортно и глупо в этой ситуации.

— Вы едва не раздавили мне грудь! — паренёк прищурился и подозрительно оглядел доктора. — Вы хотели убить меня?

— Ты жив. Чего же напрасно возмущаться! — прищурился Сергей Викторович, но тут-же хлопнул паренька по плечу. — А ты думал, исскуственное дыхания — это приятная процедура? Поверь мне как доктору, приятен конечный результат, но не сам процесс, особенно когда порой дышишь "рот в рот".

— Представляю, как это противно… — передёрнул плечами паренёк, и это было так забавно, что доктор несмотря на серьёзность собственного положения, усмехнулся:- Ну почему-же. Если бы на твоём месте оказалась хорошенькая женщина, то весь процесс был бы намного интереснее…

— Я подумал наоборот… — пробормотал паренёк, искоса глянув на доктора.

— Поэтому твоя пощёчина, тоже, как нельзя кстати, возвестила о том, что с тобой всё в порядке. А мне напомнила, что жизнь всё ещё продолжается. — невесело улыбнулся доктор. И помолчав, грустно добавил:

— Первую пощечину я получил от девушки, которая затем стала моей женой…

— Представляю как это приятно… — вновь повторил паренек, но увидев как ещё больше помрачнел мужчина, замолчал, благоразумно уставившись на свои маленькие сапожки, прекрасно пошитые и красиво облегающие его ноги. На каждом голенище болтался маленький серебряный колокольчик, который при малейшем движении паренька тихонько и нежно позванивал.

— С какой стати….-подозрительно прищурился доктор, глядя на колокольчики. — С какой стати, и откуда, здесь находится это женоподобное существо? Кто его звал? Этого недомерка.

— Вы это обо мне? — отозвался паренёк, но тут-же замолчал, благоразумно отведя в сторону глаза, иначе он мог удостоиться самого свирепого взгляда, коим мог обладать доктор в минуты своего наивысшего гнева…

— Не знаю как тебе, но мне пора идти! — мужчина поднялся с песка и, кивнув на свежевспаханный след на куче песка, мрачно произнёс:- Так могут приземляться только земляне.

— Вы кого-то ждёте? — паренёк, вскочив, торопливо стал счищать с брюк сырой песок, не поднимая головы даже тогда, когда мужчина тихо произносит, чеканя слова:

— Я никого не жду…Никого, и уже ничего!

Наклонившись, он поднимает с песка длинную заострённую палку, которую внимательно начинает разглядывать.

— Это твоя? — наконец спрашивает он, протягивая пареньку палку.

Но паренёк не отвечая, продолжает чистить брюки.

— Твоя? — суровый оклик заставляет паренька торопливо ответить:

— Ну, моя! А что? Я её нашёл… неподалёку…в лесу!

— Это похоже на копье… Я его видел… и видел не раз…Вот только где? — в раздумье произнёс мужчина, уставившись на палку, с первого взгляда ничем особым не отличаясь от множества других, валявшихся на поляне.

Взглянув на солнце, огромным неподвижным шаром повисшим у него за спиной, он произнёс:

— Странно? Уже вовсю день, но ведь только что была ночь? Ночь прошла…

Вдруг неимоверная боль отразилась на его лице. Он застонал, и выпустил из своих рук копье, которое упало на песок, но тут-же было подхвачено пареньком. Прижав к лицу ладони, мужчина вновь застонал, словно от какой-то внутренней и сильной боли, Но тут-же, как-будто устыдившись проявления своей тайной слабости, развернулся и торопливо зашагал по берегу, не обращая внимания на то, что паренёк почти бежит следом за ним, с трудом волоча по песку эту тяжелую палку, или быть может в самом деле боевое копьё древнего воина, хотя вскоре он всё-же его потерял, или просто где оставил.

Они шли долго. Мужчина, торопливо шагал по песку, почти по щиколотку проваливаясь в сырой песок, и словно не замечая, что следом за ним, стараясь не отстать, бредёт паренёк в своём живописном, и даже чем-то модном костюме…

Мужчина торопился. Странно, но откуда-то он знал, что сегодня ему нужно попасть к Лесу. А ещё он знает, что это солнце, которое неподвижно висит над головой и напоминает собой раскалённую сковородку, вовсе не солнце, а огромная лампа, которая вот-вот может погаснуть… И тогда черные краски вновь поглотят мир… Одно радует и утешает, что не навсегда!