Андрей Легостаев - Последнее пророчество

— Мы едем в Грелиманус, — ответил первый купец. — Если нам по дороге — присоединяйтесь. За четыре дня охраны мы заплатим каждому из вас по два варросика.

Варрос хотел было спросить, что такое варросик, но вовремя сообразил, что речь идет о медной монете с его изображением, прозванной так в народе — Астрил Гош рассказывал.

— Нам надо чуть севернее, к Парманалсу, — соврал король, — но крюк в Грелиманус не слишком велик. Мы согласны, Гларн? — повернулся он к другу, вспомнив его вымышленное имя.

— Да, Торнел, — поддержал его игру Силамар, — пара лишних монет никогда не помешает.

— Тогда садитесь на своих коней и отправляемся — путь долгий, к вечеру мы должны добраться до оазиса в пустыне, там и заночуем, — сказал один из купцов и повернулся к воинам у костра:

— Эй, подъем, отправляемся в путь.

Охранники без слов встали и, не заботясь о костре, пошли к коням.

— Эй, Парал, потуши костер! — приказал своим тонким Голоском второй толстяк, и стражник беспрекословно развернулся и с ничего не выражающим лицом стал тушить огонь, засыпая его песком.

Варрос подошел к своему коню и с трудом взобрался в седло — голова после целого дня скачки, беседы с чародеем и выпитого Вина Жизни была тяжелой, веки слипались, тело слушалось плохо. Король покачнулся в седле, едва не упав — в последнее мгновение схватился за гриву коня и еле-еле удержался в седле. Силамар чувствовал себя не лучше.

— Да вы пьяны! — воскликнул один из купцов. — Что за праздник вы всю ночь отмечали?

— Праздновали окончание службы, — соврал Варрос, пытаясь собраться и увидеть перед собой двух купцов, вместо четырех. — Возвращаемся домой, вот и не выдержали, оказавшись наконец после строго командира на вольном воздухе.

— Ну-ну, — иронически хмыкнул купец и посмотрел на товарища, тот кивнул. — Ладно, забирайтесь в фургон, там меж бочек места хватит. Но чтоб к полудню были свежие и готовые ко всему. Мало ли что, места здесь глухие…

— Да мы хоть сейчас готовы сражаться! — выхватил меч Варрос. — Где ваши обидчики?!

Купцы переглянулись и рассмеялись.

— Ладно, красавцы, слезайте и идите спать. Со своими сновидениями сражайтесь! — воскликнул первый и добавил мягче:

— Ведь вы же действительно еле в седлах сидите. Отдохните, в случае опасности мы вас разбудим.

Варроса вновь качнуло в седле, и он махнул рукой — спать хотелось неимоверно.

Они прошли ко второму фургону и заглянули внутрь. Там стояли пузатые бочки галлонов дюжины на полторы каждый, но места, чтобы улечься на дощатый пол вдвоем, хватало. Варрос был не в том состоянии, чтобы сетовать на отсутствие удобств, да и привык он спать где угодно, хоть на сырой земле — на бессонницу король Лунгарзии не жаловался.

Он еще услышал понукающий крик и взмах хлыстом, почувствовал, что фургон натужно стронулся с места, и провалился в бездонные пропасти сна.

Король вновь увидел зеленые звезды, но они не расступились пред новым чудным сном, а оказались светляками в волшебной пещере, и на Варроса взглянуло хихикающее лицо Хамры Толерада, он протягивал огромную чашу с вином. «Пей до дна, избранник богов, тебя ждут, хотя сами не знают об этом. Выбери картинку, которая тебе по нраву, Варрос, потомок Леопарда, и иди. Я тебе уже ничем не могу помочь. Пей Вино Жизни и наслаждайся жизнью. Увидишь врага — убей. Увидишь красивую женщину — возьми. Увидишь цветущий сочный виноград — сорви. Живи, Вино Жизни дает тебе свободу. И я дарю тебе свободу, Варрос, потомок Леопарда. Дай же и ты мне свободу, позволь уйти к звездам, убей моих врагов, которые угрожают жизни тебе, Варрос, потомок Леопарда, и Лунгарзии, королем которой ты стал благодаря мне». Варрос взял из рук чародея протянутую чашу, не отрывая взгляда от морщинистого опухшего лица Хамры Толерада, и вдруг оно начало таять и черные очи под бровями с невероятным изгибом и обрамленные длинными ресницами взглянули на него — необыкновенной красы девушка подмигнула ему, причмокнула маленькими губками и отодвинулась, плавно раскачивая безукоризненным телом в странном танце без музыки. Она манила его рукой, звала за собой в клубящуюся за ней стену тумана страсти. И Варрос, вытянув в направлении к ней руки, пошел, влекомый неизвестной дотоле всепоглощающей страстью. Неземная красавица скрылась в тумане, Варрос бесстрашно вступил за ней в белесое ничто и, словно прорвав пленку, оказался в безжизненном поле, где тяжелое багровое небо нависало над ним и глаз резали черные остовы деревьев с голыми корявыми ветвями. Черная фигура в красном свете была уже далеко, и Варрос поспешил за ней по сожженной покрытой трещинами земле. Фигура двинулась к нему, и он вдруг увидел, что у нее лицо… не лицо, а жуткая драконья морда с оскаленной пастью, редкой козлиной бородкой, доходящей до груди, огромными, широко расставленными ноздрями, из которых исходил серый пар. Варрос остановился как вкопанный, чудовищный человек вытянул к нему руки, они вдруг стали расти, и Варрос заметил, что гибкие пальцы кончаются змеиными головами, пасти которых тоже были оскалены, и раздвоенные языки стремились к нему. Варрос хотел бежать, но ноги словно приросли к земле, он не в силах был даже пошевелить рукой, чтобы выдернуть из ножен верный меч, он не мог отвести взгляда, а змеи все приближались к нему под дикий хохот монстра. Варрос попытался закрыть глаза, но и это ему не удалось, низкое небо надвинулось с угрожающей быстротой, горизонт свернулся и он уже стоял не в поле, а в жутком зале с массивными низкими колоннами, к которым были прикованы человечьи скелеты, и мерзкие уродцы, сверкая выпученными желтыми глазищами, визжали, плюясь ядовитой слюной. Колонны обвивали толстые змеи с мордами, увенчанными огромными рогами, гадины лениво смотрели на него своими тусклыми желтыми глазами, готовые в любое мгновение разинуть пасть и заглотить жертву целиком. Змеи-руки человека-чудовища обхватили бездвижного Варроса, повалили на землю, приподняли, хохот становился все громче, заполняя весь мир, и вдруг резко прекратился. Резкой болью наполнились закрученные за спиной руки, и Варрос…

… проснулся.

Двое здоровых мужчин за ноги вытащили его из фургона и грубо бросили на землю.

Варрос хотел было выдернуть свой меч, чтобы зарубить наглецов, но ремни ножен оказались срезаны — рука схватила пустоту.

Его движение вызвало хохот мужчин, сгрудившихся позади фургона. Силамар валялся рядом, стряхнув оцепенение сна и выжидая удобный момент для атаки — он тоже был обезоружен.

Вокруг стояло пятеро мужчин, по одежде и неряшливо-бородатой внешности очень напоминавших вчерашних разбойников. Двое направляли обнаженные мечи на Варроса и его друга, четверо поигрывали тяжелыми топорами.