Дмитрий Дудко (Баринов) - Ардагаст и его враги

   Вот уже рухнул с развороченной грудью конь Либона. Упал без чувств и сам князь: секира вождя мертвецов разрубила его шлем, обожгла волосы и кожу. И тут на гребень дюны с кличем "Слава!" вылетели девять всадников с жезлами и мечами. Мысленный зов Вышаты настиг русальцев почти у самых ворот городка, и они помчались назад, как только колесница въехала туда.

   Встретившись с зеленым сиянием жезлов, пылающая бронза вдруг стала гаснуть. Сила жизни, сила добрых трав одолела силу смерти. Под ударами стали бронзовые копья и секиры разлетались бесполезными обломками. Вождь упырей уже занес меч над бесчувственным Либоном, когда Неждан Сарматич одним ударом перерубил бронзовый клинок. Секира чернобородого лишь бессильно скользнула по кольчуге росича, а в следующий миг меч Сагсара, отца Неждана, снес голову предводителя упырей.

   Враз лишившись своего нечеловеческого упорства, мертвецы бросились бежать к кораблю, на удивление проворно вскочили на него и принялись грести от берега. Им не нужно было даже разворачивать свое двуносое судно. В это время уцелевшие воины Эвриха тоже бежали к драккарам, преследуемые росскими всадниками. Иные росы прыгали с коней на палубы судов и рубились там с готами. Другие стаскивали врагов с кораблей арканами.

   Заметив бегство корабля мертвецов, Ардагаст направил на него Огненную Чашу. Настигнутый золотым лучом, зловещий двуглавый драккар запылал, весь охваченный черно-красным пламенем. И тут вдруг вода вокруг него забурлила, закипела, поднялась столбом. Столб светился изнутри, переливался красным и черным. Потом неожиданно разделился надвое, и каждый из двух новых столбов стал загибаться вниз, приобретая очертания звериной головы.

   Только теперь Вышате стало ясно, зачем Эпифан с Эрменгильдой вызвали корабль мертвецов. Именно против него и должен был, по их замыслу, Ардагаст применить Колаксаеву Чашу. Огонь двух солнц - небесного и подземного - соединился с водой моря - обители Змея Глубин - и породил невиданного дракона. И высадившиеся готы, и злосчастные упыри лишь выманивали на берег Солце-Царя с его Чашей. А лучше воины Берига ждали своего часа на драккарах. Все это понял и Ардагаст. Но теперь ни Огненная Чаша, ни заклятия Вышаты и волхвинь не могли уже остановить сотворение дракона.

   На берег выбежал запыхавшийся Шишок - в обычном своем росте и неказистом виде, но готовый снова бить любую нечисть. По грудь в воде добрался он до Зореславича, погрозил кулаком в сторону поднимавшегося из вод чудовища и сказал:

  -- Высидели-таки гадюку свою! Солнце-Царь! А не выманить ли ее на берег, в лес? Я там встану в полный рост, да отделаю проклятую, как того змея на Белизне-речке!

   Ардагаст взглянул на него и покачал головой. Не выдержит ведь лешак, когда увидит, как чудище сжигает лес. Бросится в бой и сгинет, один пепел останется. Лучше послать его в другое место.

  -- Этого змея мы всем миром бить будем. Он побольше того вырастет. А на тебя другой змей найдется. Морской, трехглавый. Он сейчас ползет к Росяному, а за ним сотня готов идет. Беги туда, помоги вепрю Даждьбожьему.

   Шишок задорно кивнул и побежал к лесу. За ним неутомимо следовал Серячок.

   Заметив сииртя Хаторо, с охотничьим азартом глядевшего на встающего из моря дракона, Ардагаст сказал ему:

  -- Этого зверя без шаманов не добыть. Иди лучше помоги Шишку.

  -- Ни один сииртя еще не добывал морского зверя в лесу. Я, Хаторо из рода Моржа, первый буду, - весело кивнул маленький гиперборей и, отдав кому-то коня, побежал следом за лешим.

   На скале над руинами Пасаргад длинноволосый человек в черной с серебром хламиде глядел с довольным видом в серебряное зеркало. Опыт начался, и начался удачно! Сколько бы тупых варваров там не погибло, главное - умножатся сокровенные знания избранных, а значит - и власть их над низкой материей и ее рабами. Здесь тоже дела шли не столь уж плохо. Четырехкрылые демоны, вызванные кичливыми халдеями, оказались разбиты. Ничего, сейчас на приступ пойдут дэвы, косматые и рогатые громады, подгоняемые заклятиями Ахримановых магов. Вызовут ли жрецы Змеи из-под земли своих тварей или тоже будут злорадно следить за неудачами соперников? Хорошо еще, что архонт Солнца и его небесные воины бьются сейчас у развалин Персеполя. А здесь только духи Кира и его воинов. Хорошо бы успеть разрушить гробницу Отца Персов. Семь ступеней - это же сила всех семи светил! А использовать ее здесь почему-то удается только солнечным магам.

   Воинство Прибыхвала гнало коней берегом Неймы. Чтобы задержать росов и ятвягов, Черноха бросил в речку волшебное полотенце, и та обратилась в широкий бурный поток. Только бы оторваться от погони! Вот уже слева показалась гора, увенчанная частоколом Росяного городка. Из-за частокола рвалось в небо пламя: праздновали Купалу, Росяную ночь. Со всех сторон гору окружало болото, среди которого, к югу от нее, блестела гладь священного озера. Лишь бы защитники городка не ударили по "защитникам леса"!

   Вдруг неведомая сила разом остановила коней, так что иные всадники едва удержались в седлах. На пути у лесных конников стояла сгорбленная старуха в забрызганном болотной жижей платье.

  -- Куда, воины отважные? С Янтарным без вас справятся. А вы берите-ка приступом Росяной.

   Усы Прибыхвала возмущенно заколыхались, блестя янтарями. Князь поднял плеть.

  -- Ты кто такая, полоумная карга, чтобы нам указывать?

  -- Вы князья людей, а я княгиня болотная. Захочу - все в болоте утонете. А велю я вам, воинам пекла, именем Поклуса-Чернобога и Лаумы-Яги!

   Старуха внезапно распрямилась - высокая, богатырски сложенная, глаза ее загорелись синим огнем. А с запада донесся шум, громкое шипение, треск ломаемых деревьев. В довершение всего воды озера забурлили, и из них восстал громадный, раза в два выше лося, вепрь. Щетина его излучала золотистое сияние, клыки грозно белели в лунном свете. Мороз пробежал по коже самых бесшабашных вояк. "Вепрь Радигоста! Зверь Лады! Куда нам с богами тягаться?" - покатилось по рядам. Воины хватались за обереги, шептали молитвы. Еще немного - и все бросились бы на колени, моля о прощении Мать Богов и ее солнечного сына. Но старуха спокойно произнесла:

  -- Не бойтесь, у него свой враг, посильнее вас всех.

   Действительно, вепрь лишь недобро взглянул на людей, потом развернулся и, воинственно хрюкая, побежал на запад.

  -- Чего ждете? Кобылья голова поднимается. Не возьмете городка - утонете, как крысы! - безжалостно проговорила старуха.

   Ярость вскипела в душе Тройдена. Их, лучших воинов четырех племен, загоняли куда-то, словно стадо! Он готов был броситься с мечом на проклятую старуху. Но тут Прибыхвал воскликнул: