Дженни Ниммо - Алый король

— Дядя Патон?

Дядя поднял взгляд:

— А, Чарли. Я только что вернулся из книжного магазина. Ну и ночка!

— Я слышал полицейские сирены, — сказал Чарли.

— Да, кто-то пытался вломиться к мисс Инглдью. Похоже, приходили за дневниками. Мы решили, что это была тень.

— Ого! Кто-нибудь пострадал? С Эммой все в порядке? А вы…

— Чарли, там был Бартоломью. Он хочет, чтобы ты спрятал дневники в прошлом, — серьезно произнес Патон.

— В прошлом? — не понял Чарли.

— Извини, я прошу тебя сделать это немедленно. Конечно, ты устал и уже поздно, но Бартоломью очень настаивал, и я думаю, он прав. Ты умеешь проникать в картины, рисунки, фотографии. Не придумаешь ли, где можно сохранить фотографии в безопасности? Куда не смогла бы проникнуть тень?

Чарли поскреб затылок.

— Да, — медленно произнес он. — Я могу отдать их Скорпио.

— Чародею? Слишком опасное перемещение, Чарли. Но если удастся уломать старика, у него, безусловно, дневники будут в безопасности.

ОЛИВИЯ ВЫДАЕТ СЕБЯ

Чарли взял дневники и вместе с дядей пошел наверх. На лестнице сквозило. Свеча коптила, мерцала, грозя погаснуть. Дядя держал ее слишком высоко, поэтому Чарли поднимался осторожно, боясь пропустить ступеньку и оступиться.

Войдя в свою комнату, Чарли положил блокноты на край стола и вытащил из-под матраса небольшую картинку. Дядя все топтался у двери.

— Мне кажется, тебе нужно побольше света, Чарли.

При скудном свете свечи Чарли действительно с трудом различал изображение.

— Да, лучше зажечь свет у кровати, — согласился он.

— Ну, тогда я тебя оставлю, Чарли, — сказал дядя. — Но как ты вернешься обратно? Может быть, тебе понадобится моя помощь?

Чарли покачал головой.

— Я возьму с собой ее, — кивнул он на моль, сидевшую на его постели. — Она и поможет мне вернуться. Она уже это делала.

— Понимаю. Ну что ж… желаю удачи. — Патон еще немного потоптался и ушел.

Чарли включил свет и закрыл дверь. Он положил картинку на подушку и сел рядом. В руках он держал дневники Бартоломью, перевязанные кожаными ремешками.

Картинка была очень старой. Краски потемнели, лак потрескался, а преклонный возраст живописи добавлял ощущение опасности и без того зловещему изображению. Внизу черной краской было выведено «Чародей». А сам чародей в черной мантии стоял в центре кельи. За его спиной виднелся стол, заваленный результатами колдовской деятельности. Темные волосы и борода чародея кое-где подернулись сединой, глаза казались желтоватыми. На этих глазах Чарли и сосредоточился.

Он уже несколько раз навещал чародея Скорпио. Поначалу Чарли его побаивался, но потом страх прошел. Он уже привык к горящим глазам старика и глухой, отрывистой речи.

— Чарли Бон?

Хоть Чарли и ждал этого, голос все-таки застал его врасплох. По спине побежали мурашки. Белая моль взлетела и села ему на плечо, готовая при перемещении лететь впереди мальчика.

Как только предметы его собственной комнаты начали расплываться, Чарли ощутил запах тлеющих трав и сальной свечи. Голова у него закружилась, а ноги стали легче воздуха. Покрепче прижав к себе дневники, он, не отрываясь, смотрел в желтые, горящие глаза Скорпио. Он уже слышал шорох чародейской мантии, лязг железа и шипение огня.

— Кого я вижу? Чарли Бон собственной персоной! — Скорпио почесал заросший подбородок. — Бывали времена, когда появлялась только твоя голова. Ты стал могущественнее?

— Могущественнее? — удивился Чарли и посмотрел на свои руки. — Ох!

— Ты принес мне что-то в дар? — Чародей рассматривал блокноты, стянутые кожаным ремешком.

— Не совсем, — ответил Чарли. — Я пришел просить вас об одолжении.

— А-а. — Чародей потер руки. — Я люблю одолжения. Потому что тогда и я могу просить об одолжении.

— Наверное, да. — Чарли немного забеспокоился.

— Давай сядем.

Накинув на стол красную скатерть (чтобы прикрыть от посторонних глаз то, что там находилось), Скорпио пододвинул два громоздких деревянных стула. На один указал Чарли, а на другой сел сам, откинув в стороны полы мантии.

— Ты хочешь рассказать мне об этих книгах?

Чарли протянул блокноты чародею:

— Это дневники, сэр. Совершенно особенные. Их написал человек по имени Бартоломью Блур, мой дальний родственник. Он объехал весь свет и всюду записывал истории, услышанные об Алом короле. Эти записи очень ценны, потому что в них хранятся секреты… такие секреты короля, о которых никто не знает.

— Если они такие ценные, то почему ты отдаешь их мне? — хихикнул Скорпио. — Так мне доверяешь?

— Я вынужден, — признался Чарли. — Есть человек… существо, которое люди называют тенью. Он изображен на портрете Алого короля и…

— Тень? — Скорпио так резко встал, что от взметнувшейся мантии на Чарли повеяло холодным ветром. — Ничего больше не говори. Я знаю его. Чародеи предпочитают о нем не упоминать. Как раз из-за него о нас идет дурная слава. Даже если его имя произносится шепотом, то и тогда волшебники сразу начинают сердито махать руками.

— Тогда я должен рассказать вам о нем немного больше, потому что как раз из-за него я принес дневники сюда, к вам.

— Ах вот как… — Скорпио повернулся и подвинул дневники к стопкам книг, лежащих на столе. — Ну что ж, расскажи. — Опять взмахнув полами мантии, чародей сел.

Похожий на логово кабинет чародея — самое подходящее место для истории, какую собирался рассказывать Чарли. И он рассказал Скорпио все, начиная с той снежной ночи, когда животные ушли из города. Он рассказал о замороженной Мейзи, о мисс Кристалл и о зеркале Аморет. По мере того как он говорил, пять высоких свечей в железном канделябре становились все меньше и меньше. И в конце концов стало казаться, что келья освещается только блеском желтых колдовских глаз.

Когда Чарли закончил, Скорпио поднялся и подошел к столу. Он зажег толстую свечу в центре стола и при ее свете начал перелистывать один дневник за другим. Чарли наблюдал за ним и надеялся, что тот скажет хоть словечко, посоветует хоть что-нибудь. Но чародей не произнес ни слова, пока не просмотрел последнюю страницу.

Положив на стол последний блокнот, он повернулся к Чарли:

— Очень важные истории, мальчик. Откровения! Разоблачения! Я сохраню их, но заклинание, валлийское заклинание ты должен захватить с собой. Я сейчас переведу его. Тебе оно пригодится.

Интересно, не то ли это заклинание, о котором говорил Бартоломью? Чарли ждал. Чародей извлек из кожаной папки клочок пергамента и, макая гусиное перо в склянку с чернилами, начал что-то царапать. Он снова и снова заглядывал в разложенные перед ним дневники, почесывал голову, рассматривал написанное издали, удовлетворенно улыбался и опять возвращался к письму.