Гай Гэвриел Кей - Самая темная дорога

— А дальше? — Это спросил Лорин Серебряный Плащ.

Кимберли слушала, как Джаэль, без обычного высокомерия, рассказывала о том, как Лила услышала звук Рога Оуина и увидела поле сражения глазами Финна, а потом как все в Храме услышали голос заступницы Кинуин.

— Они сейчас уже все должны быть на Равнине, но что они станут делать, я не знаю.. Возможно, Лорин сможет установить связь с Тейрноном и получить для нас ответ.

Верховная жрица впервые на памяти Ким так обратилась к магу.

Затем, мгновение спустя, Ясновидящая узнала, что Лорин больше не маг. И не успела она еще дослушать рассказ, как кольцо на ее пальце начало светиться, возвращаясь к жизни. Она смотрела на него, изо всех сил борясь с уже инстинктивной антипатией к нему, и в ее воображении, пока Лорин, а затем Дьярмуд рассказывали о Кадер Седате, начала проявляться картинка.

Эту картинку она помнила, самую первую картинку, увиденную ею во Фьонаваре, на тропинке к озеру Исанны: изображение другого озера, высоко в горах, над которым летали орлы.

— Кажется, круг замкнулся. Теперь мой долг идти с Мэттом в Банир Лок, чтобы помочь ему вернуть себе корону, которую он никогда по-настоящему и не терял, чтобы гномов можно было остановить на краю Тьмы.

— Нам предстоит долгий путь, — сказал Мэтт Сорин, — а времени не слишком много. Придется отправиться сегодня ночью. — Голос его звучал точно так же, как всегда. У Ким возникло ощущение, что ничто ничто на свете не может изменить его. Он останется той скалой, которая для всех них, в тот или иной момент, служила опорой.

Она посмотрела на Джен и увидела на ее лице отражение той же мысли. Затем она снова опустила взгляд на Бальрат и сказала:

— Вы не поспеете туда вовремя.

Даже сейчас, даже после всего, что произошло, она с глубоким смирением восприняла мгновенно воцарившееся среди присутствующих молчание после слов живущей в ней Ясновидящей. Когда она подняла глаза, то встретилась со взглядом единственного глаза Мэтта Сорина.

— Я должен попытаться, — просто ответил он.

— Знаю, — ответила Ким. — И Лорин тоже прав, по-моему. Почему-то очень важно, чтобы вы попытались. Но могу сказать вам, что отсюда вы не успеете добраться туда вовремя.

— Что ты хочешь сказать? — Это спросил Дьярмуд, его голос был лишен интонаций, как и голос Джаэль перед этим, очищенный для этого простого вопроса.

Ким подняла руку, чтобы они могли видеть пламя кольца.

— Я хочу сказать, что мне тоже надо туда отправиться. Что Бальрату придется доставить нас туда. И мне кажется, все мы уже поняли, что Камень Войны — обоюдоострое благословение, если не сказать больше. — Она изо всех сил старалась, чтобы в ее голосе не звучала горечь.

Ей это почти удалось. Но в последовавшем молчании кто-то спросил:

— Ким, что произошло в горах?

Она повернулась к Полу Шаферу, который задал этот вопрос, который всегда задавал вопросы, вскрывающие суть события. Посмотрела на него, потом на Лорина, стоящего рядом с Полом и глядящего на нее со смесью нежности и силы, которую она запомнила с самого начала, а потом помнила ярче всего с той ночи, которую они провели вместе в Храме, накануне смерти Кевина, накануне ее путешествия в Кат Миголь.

Поэтому именно этим двоим, таким разным, но таким в чем-то неуловимом схожим, она рассказала историю спасения параико и что случилось потом. Слушали все, все должны были знать, но говорила она для Лорина и Пола. А в конце повернулась к Мэтту и повторила:

— Поэтому ты видишь, что я хочу сказать: каким бы ни было благословение, которое я ношу, в нем всегда есть другая сторона.

Мгновение он смотрел на нее, словно обдумывая сказанное. Потом выражение его лица изменилось; она увидела, как его рот сложился в гримасу, означавшую у него улыбку, и услышала, как он лукаво сказал:

— Не встречал ни одного мало-мальски стоящего клинка, который имел бы только одно лезвие.

Вот и все, но она знала, что эти тихие слова были единственным ободрением, на которое она имела право рассчитывать.

Характер Верховной жрицы Даны соответствовал полученному ею воспитанию. И поэтому Джаэль, продрогшая под падающим дождем, охваченная холодом из-за того, что произошло с Дариеном и что происходило сейчас, после кораблекрушения, ничем не выдала своего беспокойства.

Она знала, что это голос Морнира прогремел над волнами и усмирил их, и поэтому прежде остальных ее взгляд нашел Пуйла, когда он вышел на берег. Она помнила, как он стоял на другом берегу, далеко на юге, и говорил с Лирананом в том губительном свете, который шел не от луны. Но он был жив, он вернулся. Наверное, это ее радовало.

Они все вернулись, кажется, и с ними был некто новый, и по лицу Дженнифер нетрудно было понять кто это.

Джоэль заставила себя оставаться холодной и жесткой, но ведь она не была сделана из камня, как бы ни старалась походить на него. При виде Джиневры и Ланселота, стоящих вместе под дождем и косыми лучами солнца, заходящего в исчезающие на западе облака, ее охватили жалость и удивление. Она не слышала, что они сказали друг другу, но язык жестов был ясен, и в конце, когда мужчина в одиночестве ушел в лес, Джаэль обнаружила, что ее вдруг охватила печаль. Она смотрела ему вслед, и, зная эту историю, ей нетрудно было догадаться, в какой дальний поход отправила Джиневра своего второго возлюбленного и какое поручение на него возложила. Трудно было самой сохранить холодную отстраненность в присутствии стольких мужчин после всех бурных событий, произошедших в Храме перед тем, как она унесла оттуда Ким и Шарру с помощью крови и обращения к силам земли.

Она нуждалась в жрицах Мормы Гуин Истрат, чтобы воспользоваться столь мощной магией, а это означало иметь дело с Одиарт, что всегда было неприятно. В большинстве случаев она справлялась с этой задачей без серьезных проблем, но сегодня их разговор протекал по-иному.

Она вступила на зыбкую почву и знала это, и Одиарт это тоже знала. Это выходило за рамки обычного, граничило с подлинным нарушением правил: чтобы Верховная жрица покинула Храм — и все королевство, — да еще в такое время. Ее священным долгом, напомнила ей Одиарт во время мысленной связи со всеми жрицами Мормы, было оставаться в святилище и быть готовой удовлетворить нужды Богини-матери. Более того, не постеснялась напомнить ей ее заместильница, разве Верховный правитель не поручил ей оставаться в Парас Дервале и править страной вместе канцлером? Разве не является ее обязанностью как можно лучше воспользоваться этой неожиданной возможностью на благо их неизменной цели вернуть Дане главенствующее место в королевстве?

Все это, к сожалению, было правдой.