Светлана Крушина - Голос дороги

Однажды банда Тило заглянула в деревню Теплые Берега. Деревня была большая, богатая, а еще в ней имелась замечательная таверна, которая и была целью лихой компании. Ребята засиделись в лесу, им хотелось цивилизации и пива. Приезжали они в Теплые Берега не впервой, местные их знали и вели себя соответственно, то есть старались не перечить. Они знали, что если разбойников не задирать и не грубить им, они только пошалят немного и уйдут.

А еще местные прекрасно знали, что в этот раз лесных ребяток поджидает засада.

С хохотом и криками компания пронеслась галопом по центральной улице, едва не затоптав нескольких человек, и ссыпалась с седел около таверны. Все были верхом, на великолепных конях. Одеты все были пестро и богато: не бандиты, а молодые нобили на отдыхе.

Громко переговариваясь, они ввалились в таверну. Грэм шел следом за Тило; перешагнув порог, он мельком оглядел полупустую залу и вдруг шарахнулся назад, едва не сбив с ног Риту и касотца Гуго.

— Сдурел, что ли? — сердито крикнул Гуго.

— Я, пожалуй, не пойду с вами, — хрипло сказал Грэм. — Лучше погуляю.

— В одиночку? — Гуго захохотал, обнял его за плечи и потащил в залу. — Совсем рехнулся, друг? Да что с тобой? Никак призрака увидел?

— Пусти-и-и! — зашипел Грэм яростно, дергаясь к двери, но Гуго был сильнее и не отпускал.

От накатившего страха спина покрылась холодным потом, а сердце колотилось в горле. Грэм смотрел и не мог оторвать взгляд от мужчины в темном дорожном плаще — тот сидел, склонив светловолосую голову над тарелкой, и ел вяло и явно без всякого удовольствия. Мне кажется, спрашивал себя Грэм, или он и впрямь постарел и осунулся?.. С жадностью он вглядывался в дорогое лицо — и больше всего на свете боялся, что черные глаза поднимутся от стола и отыщут в зале — его…

И они таки поднялись. Князь, отвлеченный от своих мыслей громкими голосами новых посетителей, выпрямился и повел рассеянным взглядом по зале. Грэм встретился с ним глазами и обмер. Только не подай виду, что знаешь меня! — умолял он мысленно. Но князь уже поднимался, и лицо его просветлело.

— Грэм!

Парни разом замолкли и повернулись к нему. Тило внимательно поглядел на князя, потом на побелевшего Грэма, и решительно обнял юношу за плечи.

— Грэм, мальчик мой! — повторил князь, как будто ничего не заметив.

— Что это за хрыч? — громко спросил Тило.

Грэм с трудом разомкнул губы.

— Не знаю… Наверное, он меня с кем-то спутал.

— Спутал тебя?! — Гуго расхохотался, а Рита, вперив в князя нахальный взгляд широко открытых карих глаз, подошла к нему вплотную и поинтересовалась:

— Ты кто такой, дядечка? И чего тебе надо от нашего Грэма?

В черных глазах князя впервые промелькнула тревога.

— Что происходит, Грэм? Кто эти люди?

— Уходите, — сказал Грэм. — Уходите отсюда, и быстрее. Ребята, пропустите его. Пусть он уйдет.

Парни уже плотно обступили князя, оттерев в сторону Риту.

— Уйде-ет? — протянул Тило, нехорошо улыбаясь. — Нет, он не уйдет, пока не скажет, что ему, в самом деле, от тебя надо.

— Грэм, — очень тихо сказал князь. — Неужели ты заодно с этими людьми? Не может быть, чтобы ты…

— Что такое? — возмутился кто-то из парней. — Чем это мы не хороши для него?

— Ребята! — осенило вдруг Тило. — Да это же его папаша! Вы только гляньте на их рожи!

— И правда! — воскликнул Гуго под аккомпанемент удивленных возгласов остальных. — Две капли воды!

Грэм взглянул князю в глаза и зажмурился. В истории, которую он рассказал Тило, князь был выставлен не в лучшем свете.

— Тило, — сказал он, открыв глаза. — Отпусти его. Пусть он уйдет.

— А чего ты так о нем беспокоишься? — скривился Тило. — Ну да ладно, пусть будет по-твоему. Он может убираться, только пусть сначала вывернет карманы. Оружие, кстати, тоже пусть отдаст. Тогда я его отпущу. Ну?

Князь смотрел мимо него, пытаясь поймать взгляд Грэма, но тот отвернулся.

— Хорошо, — сказал князь. — Можете забрать все. Но только один я не уйду. Грэм, пойдем со мной. Не знаю, как ты сошелся с этими людьми, но тебе среди них не место.

Парни захохотали.

— Нет, — ответил Грэм. — Я с вами не пойду. Мое место именно здесь, а не… у вас.

— Какая трогательная сцена, — вмешался Тило. — Слушай, князь, тебе уже сказано — вали отсюда… пока я добрый.

— Грэм, прошу тебя, пойдем.

— Ты разве не слышал, что он сказал? Не хочет он с тобой идти!

Князь молча шагнул к Грэму, и в ту же секунду с легким шелестом из ножен вылетело десять клинков — и все они были направлены в сторону князя.

— Прекратите! — крикнул Грэм, сам не зная, к кому обращается — к отцу или приятелям.

Тило, не глядя, толкнул его в сторону.

— Уйди, без тебя разберемся.

— Тило!

Грэм рванулся к князю, но Тило легко перехватил его одной рукой и с силой отшвырнул прочь, так что юноша не устоял на ногах и повалился на пол. Еще прежде, чем он поднялся, князь выхватил оба своих меча — и на него разом бросились трое. Грэм закричал и вскочил на ноги, но кто-то заступил ему дорогу; кто именно, он не разглядел, он уже не различал лиц. Оставалось только одно. Грэм обнажил меч и ринулся на приятелей, пытаясь прорваться к князю. Его встретили три клинка; удары посыпались со всех сторон, и Грэм закрутился, как уж на сковородке — большую часть атак он просто не успевал отбить, оставалось только уклоняться. Князь вдруг пошатнулся и упал, — Грэм только чудом увидел это и почти потерял голову; в эту же минуту в таверну ворвались солдаты (Двенадцать знают, почему именно этот момент офицер счел благоприятным для перехвата; быть может, кто-то сообщил ему, что бандиты передрались между собой?). Бывшие приятели Грэма бросились врассыпную, а он рванулся к князю и упал рядом с ним на колени.

Князь был жив, но на его груди расплывалось кровавое пятно, дыхание было затрудненным, а изо рта шла кровь. Грэм, стискивая зубы, чтобы не расплакаться, наклонился над ним. Князь смотрел перед собой стеклянными глазами. Когда над ним оказалось лицо Грэма, взгляд его немного прояснился, и князь проговорил, с трудом переводя дыхание после каждого слова:

— Грэм… мальчик мой… что же случилось?.. Почему?..

— Молчи, — только и смог выговорить Грэм, не замечая, что впервые в жизни говорит князю «ты». Его трясло от сдерживаемых рыданий. — Пожалуйста, молчи.

— Я искал тебя… кто же знал… что так… мой сын…

— Прости меня… — выдохнул Грэм сквозь стиснутые зубы. — Прости… отец…

Князь улыбнулся окровавленными губами и стиснул холодными пальцами руку Грэма. И замер.

Когда подошли солдаты, он все еще стоял на коленях рядом с телом князя, с остановившимся взглядом, сам словно мертвый. Одной рукой он сжимал ладонь князя, а второй стискивал рукоять окровавленного меча (весьма красноречивая картина — так впоследствии сочли судьи). Он не сопротивлялся, даже когда ему стали заламывать за спину руки.