Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

Примерно через час мы вышли на поляну, Анарансельм привязал корову к дереву и сел на траву.

— Располагайся, тут и заночуем, — предложил он, выкладывая из мешка запасы: хлеб и сушеное мясо.

— Ты, вроде, сказал, что придем в столицу быстро, — упрекнул я товарища, и привязал свою корову к соседнему дереву.

— А разве три дня не быстро? Глазом моргнуть не успеешь.

— Сколько?! Три дня?! Дэнис, — крикнул я, — мы так не договаривались!

Анарансельм обернулся, разыскивая Дэниса, и шепнул:

— Это ты кому?

— Дэнису, начальнику Отдела квестов. Ты разве с ним не знаком? Он из Бюро.

— Из какого бюро?

Так. Что-то здесь не чисто. Не может быть, чтобы мой рыжеволосый товарищ не был знаком с вампирами. Они лично договариваются с ключевыми фигурами о прохождении испытания, а Анарансельм был именно ключевой фигурой — проводником. Или я чего-то не понимаю?

— Тсс! — вдруг зашипел парень.

Я прислушался, но ничего не услышал.

— Что случи…

— Тсс!

Коровы заволновались. Черно-белая тревожно потянула веревку, а рыжая негромко замычала, животные явно что-то почувствовали. В отличие от меня. Я прислушался, но не различил ничего подозрительного, тот же спокойный умиротворяющий шум леса.

— Так и знал, надо было по другой дороге идти, — убитым голосом произнес Анарансельм.

Я обернулся к коровам и замер. Из леса вышли четверо мужчин. О том, что они разбойники, догадался бы любой: по разномастной одежде, снятой с чужих плеч, по ножам в руках, по кривым ухмылкам на небритых опухших от пьянства рожах. Главарь — широкоплечий коротышка с густой иссиня-черной бородой в черной рубахе с порванным воротом в залихватски сдвинутой за бок алой шапке — сплюнул. Трое его подручных заржали.

— Дяденьки, не губите! — залепетал Анарансельм. — Своей дорогой идем, никому худого не делаем.

— Цыц! — оскалился главарь и кивнул подельникам.

Один направился к коровам и отвязал их, двое — к нам.

— Ради всеблагой Иннет-расточительницы, — запричитал мой спутник, — коров не трогайте! Они — все, что у нас есть!

— Лучше бы за себя переживал, — разбойник снова сплюнул. — Сморчок. На таких и время терять жаль.

— Так не теряйте, дяденька! Отпустите!

— Цыц!

Молодцы, что подошли к нам, выглядели внушительно. Даже если я справлюсь с одним, двое мне не под силу, на Анарансельма рассчитывать не приходится, вон как унижается, чуть ли не на колени падать хочет. Интересно, так и было задумано? Если бы на моем месте очутился настоящий попаданец, настоящий герой, которого Бюро выбрало по Картотеке, он использовал бы магию. У меня же не было сил даже чтобы вызвать пелену. А так как в честном бою четверых разбойников не победить, остается сдаться.

Разбойники стянули нам руки за спиной и толкнули вперед.

— Шевелись!

Нас повели через лес. Главарь шагал впереди, следом, подталкиваемые конвоем, тащились мы с Анарансельмом, замыкал шествие мужик, подгонявший коров.

— Что вам надо? — лепетал мой рыжеволосый спутник. — У нас ничего нет! Отпустите, дяденьки! Мы ничего худого не сделали! Мы мимо шли, никого не трогали!

— Ишь, разговорчивый, — главарь цыкнул. — Ничего, к вечеру укоротим тебя на язык. А то и на голову.

Анарансельм ахнул, а я подумал, что если бы не знал о группе поддержки в лице двух вампиров, здорово испугался. Выглядело все очень правдоподобно.

Глава 18. Один в поле воин

Разбойники вели нас достаточно долго. Коровы Анарансельма остались далеко позади, видимо, их переправят в другое место, а мы брели по лесу до тех пор, пока не вышли к скалам. Серые, почти черные громадины вольготно расположились посреди леса, потеснив деревья, кустарники и даже траву. На их голых склонах не рос ни один даже самый чахлый росток, словно камни сопротивлялись жизни, душили ее в зародыше, всем своим видом заявляя: мы — единственное вечное, мы — единственное нерушимое, мы — единственное бессмертное.

От камней веяло холодом. Я поежился и обернулся на Анарансельма. Парень был бледен и дрожал, но последнее скорее не от озноба, а от страха. На его месте я бы тоже боялся.

Остановились мы у большой трещины в скале, такой широкой, что в нее без труда пролез бы взрослый мужчина.

— Кто из вас пришлый? — поинтересовался главарь и, не дожидаясь ответа, ударил Анарансельма по лицу.

— Честное слово, дяденька! Я тутошний! В Дерябовке живу!

— А ты откуда? — обратился бородач ко мне.

— Тоже из Дерябовки.

— Врет он, — неожиданно заявил Анарансельм. — В глаза его раньше не видывал. Пришлый он!

Предатель!

Разбойник достал из-за пазухи блестящий кругляш, размером с пудреницу, висевший на тонкой цепочке. Одну сторону кругляша украшали маленькие красные камушки, вторая была абсолютно гладкой и выпуклой, словно линза. Бородач поймал линзой солнечный луч и направил его сначала на Аранарансельма, а потом на меня.

— Попался! — улыбнулся он. — Этого в пещеру.

Меня толкнули к разлому в скале, и я, поскользнувшись на камнях, упал.

— А рыжего повесить.

— Как повесить? По-настоящему? — невольно произнес я и посмотрел на разбойников. Бородач не шутил.

— По-настоящему. Ты что думал, в сказку попал? Нет, брат, это ты в жизнь вляпался. Вон, та самлука подойдет, ветви крепкие, выдержат. Вешайте.

— Подождите! Его нельзя вешать! — я, конечно, не знал, как аргументировать эту просьбу, но попытаться стоило. — Он со мной!

— С тобой, говоришь? А он, говорит, из Дерябовки.

— Он со мной, — я многозначительно поднял брови.

— С ним я, дяденька. А Дерябовку в глаза никогда раньше не видывал, — заканючил рыжий.

— Ой, брешешь, — прищурился разбойник. — Ну да ладно, два лучше, чем один и нам возни меньше. Парни, давайте и этого в пещеру.

Ананарнсельм, до сего момента находившийся на грани обморока, бросился к расщелине и втиснулся в нее с такой скоростью, что вызвал бы зависть у любой змеи. Я поднялся и полез следом.

— Приваливай, — скомандовал главарь.

Свет исчез.

— Это они камень к входу привалили, — пояснил мой спутник, хотя я понял это и без него.

Мы с Анарансельмом стояли, прижавшись друг к другу боками, в тесном, с небольшой холодильник, помещении. Холодные каменные стены впивались в лопатки, жутко хотелось почесаться, но связанные руки не позволяли. Глаза к темноте адаптироваться не успели, но без того было ясно: в пещере нет второго выхода, иначе разбойники не заточили бы нас тут.

— Что делать будем? — спросил я сам себя.

— Подождем, пока подальше уйдут, да вылезем, — ответил мой спутник.