Линн Флевеллинг - Тайный воин

Но есть и еще кое-что, мой король, даже более важное. Люди должны видеть в нем достойного наследника. О его выходках уже сплетничают по всему городу, но при том он ведь не совершает подвигов, способных сгладить его крайности. — Нирин выждал многозначительную паузу. — А теперь он начинает плодить незаконнорожденных. Ты ведь понимаешь, к чему это может привести? В отсутствие законного наследника даже такой бастард может найти поддержку. Особенно если родится девочка.

Кулаки Эриуса сжались так, что костяшки пальцев побелели, но Нирин уже знал, какую струну дернуть следующей.

— И подумать только, что твоя древняя кровь смешивается с кровью столь низких людей…

— Да, разумеется, ты прав. Убить сучку, прежде чем она произведет на свет своего ублюдка.

— Я лично за этим присмотрю.

А куда ему было деваться? Его Налии ни к чему соперницы, пусть даже это будут отродья служанок с королевской кровью в венах.

— Ах, Корин, Корин, что мне с тобой делать? — Эриус покачал головой. — Он — все, что у меня есть, Нирин. Я постоянно боюсь потерять его с того времени, как его несчастная мать и другие мои дети умерли. С тех пор я не сумел подарить ребенка ни одной женщине. Они или рождались мертвыми, или уродами, неспособными выжить. Теперь еще этот бастард…

Нирину не нужно было касаться ума Эриуса, чтобы понять страх, таящийся в сердце короля, и услышать слова, готовые сорваться с его уст: «А что, если и дети моего сына будут уродами?» Ведь случись такое, это стало бы окончательным доказательством того, что на их род легло проклятие Иллиора.

— Твой сын уже достаточно взрослый, твое величество, он вполне может жениться. Подбери ему здоровую жену из хорошей семьи, и он подарит тебе прекрасных, сильных внуков.

— Ты нрав, как всегда. — Король глубоко вздохнул. — Что бы я без тебя делал, а? Я постоянно благодарю Четверку за то, что волшебники живут так долго. Ты ведь еще совсем молодой, Нирин. К счастью, твое знание будет служить трону Скалы еще несколько поколений.

Нирин отвесил низкий поклон.

— В этом единственный смысл моей жизни, твое величество.

Глава 17

Невысокие лесистые холмы и плодородные фермерские поля занимали всю территорию к северу от Эро: от морского берега до гор, видневшихся на западе. Почки на деревьях едва начали набухать, заметил Ки, но крокусы и голубые петушиные гребешки уже оживляли яркими пятнами грязные поля и канавы вдоль дорог. В деревнях, мимо которых они проезжали, храмы и придорожные святилища украсили гирляндами из ранних цветов в честь праздника Далны.

Путь в Атийон был долгим, и компаньоны и их свита развлекались песнями и байками, чтобы скоротать время. Для Тобина все вокруг было новым, но Ки уже путешествовал по этим дорогам с отцом и позже с Айей, когда она брала его с собой на юг, в крепость.

В начале второго дня они увидели впереди цепь островов, выскочивших из воды на горизонте, как стая гигантских китов. Когда они придержали лошадей, чтобы дать животным передохнуть, Порион, Фарин и Мелнот — капитан гвардейцев Корина, со смуглым обветренным лицом, принялись по очереди рассказывать истории о пиратах и пленимарцах, промышлявших в здешних водах, и о священном острове Коуросе, на который высадился первый иерофант со своими людьми и основал там трон.

— Там, мальчики, в каждом камне ощущается магия, — сказал Порион. — И это не та магия, что известна Четверке.

— Да, и все потому, что Древние нацарапали свои заклинания на всех скалах и начертили их в пещерах над линией прибоя, — добавил Мелнот. — Тот иерофант привез на остров через море культ Четверки и множество священных предметов, но так и не смог изгнать древние силы, что до сих пор скрываются там. Говорят, именно поэтому его сын перевел двор в Беншал.

— Мне там всегда снились странные сны, — задумчиво пробормотал Фарин.

— Но разве таких же меток нет на скалах вдоль всего побережья? — спросил Корин. — Древние жили вокруг всего Внутреннего моря.

— Древние? — вопросительно произнес Тобин.

— Так теперь называют племена, жившие в холмах, — пояснил Порион. — Маленький темнокожий народ, занимавшийся некромантией.

— Они были еще и крупными ворами, — добавил один из гвардейцев Корина. — Порядочные люди обычно охотились на них, как на хищников.

— Да, верно, мы охотились, — чуть слышно, с печальным лицом, сказал старый Ларис.

— Ну, с тех пор как остатки этого племени спрятались в горах, им ничто уже не грозит, — произнес Корин с таким важным видом, будто сам загнал дикарей в горы.

У других тоже нашлись подходящие к случаю истории. Народ холмов приносил в жертву своим злобным богиням юношей и детей. Они спаривались в полях, как животные, в определенные лунные дни, а мясо ели сырым. Их ведьмы могли превращаться в зверей и демонов по собственной воле, они убивали людей, подув в выдолбленный изнутри сук, они вызывали мертвых…

Тобин знал, что говорят они о народе Лхел. И ему пришлось покрепче сжать губы, чтобы не выкрикнуть старым солдатам, что все их истории о колдовстве, злобных чарах и вечных проклятиях — глупые выдумки. Он мог бы поклясться, что Ки тоже не слишком нравятся эти россказни. Он любил ведьму, дважды спасшую ему жизнь. Лхел была лишь целительницей, лесной колдуньей, и она была их самым мудрым другом.

И в то же время Тобин не мог отрицать, что Лхел использовала в своей магии кровь и кусочки костей Брата. Слишком похоже это было на некромантию. В его памяти стремительно промчались картины одна за другой: игла сверкнувшая в свете очага, кровавые слезы Брата, падающие в воздух. Связующий шрам тут же начал чесаться, и Тобину пришлось потереть его.

— Между прочим, немало добрых семей Скалы обнаружили бы капельку крови этого народа в своих венах, если бы расспросили своих бабушек, — продолжал тем временем Фарин. — А что касается их магии, полагаю, я тоже воспользовался бы всем, что нашлось под рукой, если бы банда чужаков решила отобрать у меня мои земли. Да и любой из вас поступил бы так же.

Это заявление вызвало неодобрительные покачивания головами, но Тобин был благодарен Фарину. Лхел всегда отзывалась о Фарине очень хорошо. Тобин гадал, что же капитан мог для нее такого сделать?

Дорога постепенно уходила от побережья в глубь страны, уводя отряд в лесные заросли. В середине дня Фарин приказал отряду остановиться и показал на две гранитные колонны по обе стороны дороги. Они были изъедены ветрами и поросли мхом, но Тобин все же различил неясные очертания дуба с широко раскинутыми ветвями, вырезанного на каждой из них.