Рональд Колд - Клинки свободы

— А запали, приятель, запали, — му'аман хохотнул, указывая пальцем на солдат гарнизона, почти достигших вала. — Ничего себе времяпрепровождение для такой ночки, а?

— Дурачье, оно и есть дурачье, — откликнулся чей-то голос, и сразу несколько человек подхватили песню.

Сигнальщик достал огниво, тупо на него посмотрел, задрал голову и с силой запустил его в летучих мышей. Разумеется, он не попал. За падающим предметом в траву рухнули из черноты крылатые фигурки.

— У кого-нибудь есть кресало? — спросил он, но ответом ему был стройный хор голосов.

— Что вы там такое поете, словно шакалы над тухлым быком, — возмутился му'аман. — Вот как надо петь!

И он затянул какой-то унылый мотив, выводя трели и иногда вставляя длинные музыкальные фразы с помощью традиционного для степняков горлового пения.

Му'аман пел про бескрайние жаркие пустыни, одетые по весне в пестрое разнотравье, про холмы, поросшие кактусами, про многочисленные стада и смелых пастухов, вступающих в единоборство со степными волками.

Не получив ни огнива, ни кресала, флоридянин направился в темноту, в поисках своего, брошенного. Как ни странно, ему довольно быстро удалось найти свое огниво, на котором восседала огромная летучая мышь с когтями, похожими на кривые охотничьи ножи дикарей из Великой Топи.

— А ну — кыш! Кыш, кому сказал, животное! — заорал он на ночного летуна.

Мышь широко расправила крылья и возмущенно зашипела.

— Пошла вон, отдай казенное имущество, тебе говорю!

Нетопырь лязгнул зубами, да так, что во все стороны полетели длинные зеленые искры.

Флоридянин опешил.

— Да я тебе сейчас дам!

Он шагнул вперед и ударил ногой странное существо. Тяжелый кожаный сапог прошел сквозь мышь, словно сквозь пыльный столб, и мужчина упал, больно стукнувшись копчиком об огниво.

Из темноты доносилось хоровое пение, время от времени прерываемое высоким соло му'амана. Похоже, флоридянам наскучило его горловое завывание, и они пытались его перекричать.

Упавший огляделся.

Мышь исчезла, только на фоне луны трепетали далекие крылатые тени. Флоридянин рассмеялся, забавляясь своей неуклюжестью.

— Это ж надо, привидится такое. А качает так, словно перебродившего меда обожрался!

Он поднялся, взял огниво и пошел назад. По дороге ему самому захотелось петь. Флоридянин вспоминал свою невесту, ждущую его из похода на берегу Змеиной Реки.

Крики боли и ужаса, раздававшиеся с того места, где он оставил своих друзей, только раздражали. Мужчина запел громче и прибавил шагу. Смутно вспоминая про свой воинский долг, он опустился в траву и нащупал оброненный факел. Попытавшись его поднять, он заметил, что кто-то держит факел за другой конец. Подняв глаза, лесоруб увидел лицо коменданта крепости.

— У тебя и слуха-то нет, а туда же, — ласково сказал вражеский офицер.

Южанин еще раз попытался вырвать факел, но безуспешно.

Сзади к нему подошел один из солдат Файра, с меча которого ручьями сбегала кровь. Аккуратно взяв мятежника за густую копну волос, он перерезал флоридянину глотку.

— Кажется, последний, — сказал комендант и прошелся по белым камням. Несмотря на свое ночное зрение, он несколько раз все же споткнулся о трупы, пока не нашел хрипящего му'амана. Осмотрев глубокую рану в боку степняка, комендант улыбнулся:

— Я не стану тебя добивать. Лежи, любуйся ночными красотами.

Джозато, наблюдавший за уничтожением дозора, вытер с лысого черепа выступившие капельки пота и устало облокотился о стену. Даже с помощью особого порошка, расслабляющего волю, такая концентрация почти полностью лишила его сил, ментальных и физических. Поддерживать на расстоянии могучие иллюзии — работа не легкая.

Изумрудная Башня, главный оплот Нечистого в Объединенном Королевстве, распахнула свои ворота, изрыгая из подземелий то, что до поры скрывалось от жителей города.

По улицам столицы маршировали солдаты Зеленого Круга. То были настоящие воины Нечистого, а не люди, верность которых зачастую дает трещины.

Сотни Людей-Крыс шли сплошным серым ковром, цокая по каменным мостовым маленькими когтями. Слева и справа от серого отряда ехали, ссутулившись в седлах, Волосатые Ревуны. Их верховые животные принюхивались к дверям и окнам человеческих жилищ, возбужденно скуля и хлеща себя по бокам длинными хвостами.

Процессию замыкали Россомахи с палицами на плечах, из-за своей странной, дергающейся походки похожие на бесов, привыкших перемещаться по раскаленным адским сковородкам.

Джозато отдал приказ, и подъемный мост, ведущий из крепости, начал опускаться.

Сжав руками амулет на шее, некромант сосредоточился. На последний приказ у него ушло очень много сил. Из-под ногтей брызнула черная кровь, глаза ввалились внутрь черепа, словно у мумии.

Солдаты коменданта в изумлении смотрели, как по бревенчатому мосту марширует воинство Нечистого. Не меньше их был поражен и новый ученик Джозато.

А вот седой ветеран нисколько не удивился, потому что не видел лемутов. Он слишком давно служил под командованием предавшихся злу аристократов Чизпека и прекрасно знал, при каком единственном случае начальство вслух разговаривает о самых сокровенных секретах. Поэтому он был уже далеко, когда Люди-Россомахи бросились на солдат его отряда, в жутком молчании опуская палицы на головы не готовых к сопротивлению людей. Лишь двоим или троим удалось избежать череподробительных дубин, но их легко нагнали Псы Скорби, и Волосатые Ревуны азартно изрубили беглецов саблями.

— Собственно, жалование за месяц я получил, — рассуждал вполголоса ветеран, пробираясь впотьмах по полю, — а сидеть в осажденном городе и ждать, когда мятежники его возьмут, отчего-то не хочется. Ну что же, одним наемником станет больше, только и всего. Если верить всему тому, что рассказывали герольды Эфрема и Файра о метсах, это дикарское племя состоит из отъявленных мерзавцев, отцеубийц и пожирателей детей. Думаю, им понадобится старый солдат, способный отличить оглоблю от строевого копья и умеющий за три месяца сделать из новобранца самого настоящего головореза без страха и упрека.

Плутая во тьме, он не скоро выбрался с заросшей жесткой травой поляны в лес. Постояв на опушке и посмотрев на столицу в последний раз, он плюнул, повернулся к ней спиной и зашагал на запад.

Комендант стоял, зажмурив глаза и ожидая удара. Однако мимо него текла река воинства Нечистого, обдавая его густыми звериными запахами, а офицер все еще оставался живым.

Сбоку к нему приковылял старый, седой Ревун и повесил на шею голубой кристалл на кожаной цепочке.