Светлана Прокопчик - КРЕСТ

У нее подогнулись колени. Может, именно из-за смущения она и не придала значения улыбочкам, которыми обменялись мужчины.

Спальня была затянута красной тканью и производила угнетающее впечатление. Фрида ужасно боялась предстоящей брачной ночи, она же никогда еще не выходила замуж. А Оттар… Он вдруг перестал быть таким нежным и предупредительным, как раньше. Раньше он восхищался ее застенчивостью, а теперь рассердился. И Фрида, едва не заплакав от нежданной обиды, покорилась ему.

Он лег ей прямо на живот, потрогал всюду. Фрида задыхалась под тяжестью огромного мужского тела. Она боялась разгневать мужа и не кричала даже тогда, когда стало ужасно больно. И все равно Оттар не скрывал недовольства. Потом он еще дважды ложился на нее, и Фрида замирала в ужасе, но такой боли уже не испытывала. А Оттар не называл ее любимой, только кричал:

— Ноги раздвинь! Ноги шире раздвинь, дура!

А Фрида не хотела, потому что именно там, где сходятся ноги, в стыдном месте, ей всякий раз становилось больно, когда Оттар ложился на нее. Ей казалось, что он зачем-то втыкает ей в стыдное место толстый деревянный кол, и начинает толочь им в ее утробе, как пестиком в ступке. Но пожаловаться, что он причиняет ей такие муки, Фрида не могла. Мешал страх. В рыцарских романах ничего не писали об этом. Там на свадьбе жених и невеста целовались, а потом у них обязательно появлялся наследник. С другой стороны, Фрида прекрасно помнила, что ей показал Вальтер Закард, когда открыл будущее. Правда, Эрик сначала раздвигал ей ноги, а потом упал на нее, Оттар же поступил наоборот. Хорошенько поразмыслив после того, как тяжело дышавший Оттар в очередной раз скатился с нее на кровать, Фрида пришла к выводу: в том будущем Эрик собирался сделать что-то другое. Он, например, не погасил свечи, как это сделал Оттар. И Оттар не вызывал такого отвращения, хотя от него тоже сильно пахло потом. Нет, решила она, Эрик сделал бы нечто неприличное. А то, что делает муж, то есть засовывает колышек, — это, наверное, такой обычай в их тайном рыцарском братстве. И ей надо терпеть, потому что она теперь жена рыцаря, и как полагается, обязана делить с супругом горе и радость, и его обычаи должны быть святы для нее.

Потом они немного поспали, а когда рассвело, Оттар опять лег на нее, сонную. Фрида очень устала, настолько, что почти и не испугалась. Только удивилась, что не страдала от боли. Оттар не кричал на нее, стонал и довольно взрыкивал. Когда он снова упал на кровать, Фрида подумала: этот обычай не так уж и неприятен.

Набравшись смелости, она спросила мужа, зачем он тыкает ее колышком… Оттар хохотал так, что дрожали тяжелые портьеры на окнах.

— Смотри, — сказал он и встал перед ней во весь рост.

Фрида задохнулась, впервые увидев совершенно обнаженного мужчину. Конечно, ей доводилось летом видеть полуголых пастухов, но ведь простолюдины не могут считаться настоящими мужчинами. И смотреть на них так же не стыдно, как на жеребцов — крестьяне такой же скот. Но Оттар — не крестьянин. И он был совсем голым.

Оцепеневшая Фрида не могла оторвать взгляда от того, что у него находилось внизу живота. У нее самой там росли волосики, прятавшие стыдное место. А у Оттара — толстая палка странной формы! Так вот чем он тыкал в нее… Палка была длинная, и Фрида не понимала, как она вся помещается в ее стыдное место, но спросить побоялась. А потом Оттар еще раз на нее лег, и Фрида вовсе не волновалась. Ей стало даже приятно. Теперь-то она знала, что такое супружеский долг. Оказывается, такая палка была у всех мужчин. Но что в том будущем собирался сделать Эрик, Фрида вообще не понимала. Не тыкать же в нее своей грязной палкой, конечно!

А потом… Фрида душу продала бы лишь за то, чтобы все, что случилось потом, оказалось дурным сном.

Оттар заставил ее подняться. Она капризничала, потому что в доме не было приличной горничной, и свежего платья тоже не нашлось, и ванну ей никто не приготовил. Но Оттар потащил ее вниз, завтракать. И там, за столом, Фрида увидала вчерашних свидетелей тайного бракосочетания и… священника. Одетого светски, вовсе не робеющего. Наоборот, он наглым взглядом ощупал ее с головы до ног, ухмыльнулся похотливо.

— Не смотрите на меня так, — потребовала она, — я замужняя женщина, и вот мой муж!

Они все, включая Оттара, разразились громовым хохотом. Тут-то Фрида и узнала, что никакой свадьбы не было! Оттар обманул ее. Он попросил своего приятеля — Грана — переодеться и разыграть постыдный спектакль! Так что Фрида из замужней приличной женщины превратилась в девушку, потерявшую честь.

— Зачем? — плакала она. — Зачем ты это сделал, Оттар?!

— А затем, что твой папенька не очень-то обрадуется, если я попрошу твоей руки, — нахально объяснил Оттар, которому она так верила. — А теперь он еще и приплатит мне, чтобы я уж непременно на тебе женился, ха-ха!

Оттар потребовал, чтобы Фрида ехала с ним на поединок. Она упиралась, тогда Гран пригрозил, что поведает всем знакомым и приятелям, как ее обманули. Фрида сдалась.

Ей пришлось выйти на улицу во вчерашнем платье, домашнем к тому же, в домашних же шелковых туфельках, намокших накануне, и сегодня имевших ужасный, грязный вид, и в грубом плаще своей горничной. Волосы Фрида не смогла причесать как получше, и, глядя в зеркало, понимала — она похожа на потаскушку. Она как-то видела одну такую на набережной, та торопливо пробиралась под стенами домов, пока ее не прогнал городовой: потаскушкам нельзя гулять там, где ходят приличные люди. И теперь так выглядела Фрида. Но злить Оттара и Грана она опасалась: вдруг Оттар возьмет и откажется на ней жениться? Что она тогда скажет отцу? Ей придется на всю жизнь остаться незамужней, провести молодость в скучных стенах родового замка… О нет! Лучше послушаться Оттара.

И все же она едва не выпрыгнула из коляски и не убежала, когда ее глазам открылось место поединка. Собралась целая толпа! Но с той стороны, где сидела Фрида, плотно притерся ехавший верхом Гран. И прошипел сквозь зубы, притом очаровательно улыбаясь:

— Только дернись, сука. Только дернись…

Вот тогда-то Фриде стало ясно все.

***

Весть о предстоящем поединке блестящего аристократа с прославленным дуэлянтом разнеслась по Сарграду еще накануне вечером. Особую пикантность новости добавлял слух, будто дуэлянт увел у аристократа невесту. А невеста не простая — наследница мертийского графства… Об этой сплетне позаботился Гран, прокомментировав вызов, — он ненавидел Хайрегарда, причем никто не знал, за что, и не упускал ни единой возможности поиздеваться над ним.

Словом, на поединок желали поглазеть многие. И, поскольку дуэль не была тайной, а "Дуэльный Кодекс" приветствовал наличие зрителей, молодые люди начали собираться на месте поединка задолго до времени. Даже сами разметили и утоптали боевую площадку.