карина - медведица,или легенда о Черном Янгаре

   И что медведи не ведут себя так, как я.

   А я не решаюсь обернуться человеком.

   - Завтра я уезжаю, - Янгар расчесывал волосы, привычно разбирая длинные пряди. Он не смазывал их маслом или воском, как делали многие, и ленты не вплетал. Верно, некому подарить было.

   Я бы вышила...

   ...или еще вышью.

   Когда решусь сказать.

   Поверить.

   Он добр со зверем, но я-человек помню его другим.

   - Кёниг желает видеть меня, - в голосе слышится печаль и раздражение. - Ему надоела война. Рассказать о кёниге?

   Его истории странны.

   И я соглашаюсь.

   - Когда я пришел на Север, - он заплетает косу. И мне нравится смотреть, как ловко движутся смуглые пальцы, - то боги приняли меня. Я слышал, как они отозвались. И здесь, внутри...

   ...Янгхаар кладет раскрытую ладонь на грудь.

   - ...словно что-то переменилось. Отозвалось. Я вдруг понял, что вернулся домой.

   Он все равно чужак.

   Для отца. И братьев. Пожалуй, для всех, с кем столкнет его судьба.

   - И тогда я спросил у богов совета. Мне надо было знать, что делать. И боги ответили. Трижды бросал я руны, и трижды выпадало, что мой путь лежит во дворец. Я подчинился их воле.

   Косы Янгар перевязывает кожаными шнурками.

   - Олений город не так и велик... ты, конечно, не поверишь, но он и вправду мал по сравнению с белокаменным Баххди, не говоря уже о Кишеме благословенном, в котором сидит Богоравный Айро-паша. Кишем столь огромен, что дня не хватит, чтобы добраться от восточной стены до западной. А еще три понадобится, чтобы подняться на белую гору, где стоит дворец паши. Я видел его издали... его видно отовсюду, даже из казарм.

   Его голос дрогнул, а пальцы выпустили черную косу.

   - И с площади Девичьих Слез тоже... там казнят тех, кто преступил закон паши. И меня, если бы поймали, отправили бы туда... или на арену. Не знаю, что хуже.

   Он цепляется за мою шерсть, и я ворчу, успокаивая. То, что было, уже не вернется. Остались за морем и площадь, и казармы, и сам благословенный Кишем, которого я никогда не увижу. Да и Янгар вдруг вспоминает о том, что рассказать собирался вовсе не о той, далекой, стране.

   - Так вот, - он вновь спокоен. - Олений город вовсе не так уж велик, а дворец кёнига - роскошен, как думает Вилхо. Да, он построен из камня. И два десятка колонн держат потолок тронного зала. А пол в нем вымощен белыми плитами. И тянется по нему алая дорожка, ступить на которую дозволяется лишь просителю. Два десятка шагов делает он к трону... и на коленях.

   Еще одна коса отброшена за спину, а Янгар продолжает рассказ.

   - Я на колени вставать отказался. У подножия трона стража стоит. Дюжина аккаев в золоченом доспехе. И поверь, что сложно найти воинов лучше... они попытались поставить меня на колени.

   Янгар улыбнулся этим своим воспоминаниям.

   - И я одолел всех. А потом сказал кёнигу, что не желаю ему зла, но хочу присягнуть на верность... тогда он показался мне человеком, достойным клятвы. Я стоял у подножия золотой горы и смотрел на него. Он был гигантом с голосом, подобным грому. И солнечный свет покрывалом лежал на его плечах. Пожалуй, тогда я подумал, что в его жилах и вправду течет кровь богов... все ложь, маленькая медведица.

   Я лизнула запястье, утешая. А Янгар потрепал меня по холке.

   - Я попросил его о малости - дать мне сотню воинов. И врага... он рассмеялся и сказал, что я нагл, и надо бы дать мне сотню плетей, но... у Вилхо много врагов. А драться сам он не способен. И я получил пять сотен аккаев, а с ними приказ... подавить мятеж.

   Улыбка исчезла с лица Янгара, и потемнели глаза.

   - Тогда мне было безразлично, маленькая медведица, с кем сражаться. Я больше ничего не умел... и до сих пор не умею. Только убивать. А уж кого... разницы не было. Мы взяли поместье с лету. И я сам казнил мятежников, а головы отправил своему кёнигу. Что до остальных, то... пять сотен аккаев славно повеселились в те дни. Потом было другое имя... и третье... и вскоре не осталось никого, кто дерзнул бы выступить против кёнига...

   ...так родилась легенда о Черном Янгаре, верном мече кёнига Вилхо.

   Наклонившись, Янгар коснулся губами моего носа.

   - И меня отправили к границе...

   В тот день Янгхаар задержался дотемна, и я по сложившемуся уже обычаю провожала его до окраины леса. С опушки видно было поле, оцепленное кострами, и тени шатров.

   Рука Янгара лежала на моем загривке, и он время от времени останавливался, словно не желая, чтобы недолгий путь закончился.

   - Маленькая медведица, - он ласково провел ладонью по голове. - Скажи, ты же не совсем медведица?

   Я осторожно перехватила запястье клыками. Ответ ли это? Янгар поймет.

   И понял. Остановился и руку убрал.

   Несколько мгновений тишины, разодранных голосом неясыти. И вновь прикосновение, нежное, скользящее.

   - Мне надо уехать. Пойдешь со мной? - спросил Янгар.

   Он присел и, обхватив морду, руками, заглянул в глаза.

   Пойду.

   И нет. Останусь.

   Я не хочу быть ручным медведем, удивительно разумным для обыкновенного зверя.

   И не настолько верю Янгару, чтобы стать человеком.

   Да и куда уезжать? Вернее, откуда? Мой лес почти безопасен, Горелая башня - дом, который я не хочу покидать. А с Янгаром... однажды у нас уже не получилось быть вместе. И пробовать снова... довериться...

   - Хорошо, - он уткнулся лбом в мой лоб. - А если я уеду и вернусь сюда, то найду тебя снова?

   Пожалуй.

   Я готова подождать его.

   И буду рада услышать вновь. Его и его громкое сердце, которое мне хочется попробовать на вкус.

   Вот только после его ухода я не нахожу себе места. Мне тесно становится в доме моем.

Глава 22. Олений город

   Давным-давно, когда разломанный пополам мир вновь стал целым, он был плоским, как тарелка. И старик Йонхо гонял стадо солнечных оленей от края до края. Мир гремел, прогибался под ударами оленьих копыт, и однажды треснул. Провалился в трещину самый большой и красивый из оленей Йонхо, да так, что только рога над землею подымались деревом дивным. Как ни пытался старик оленя достать - не сумел. И обиженный, увел все стадо на небо - мол, оно попрочней будет.

   Говорят, что тысячу лет стояло Оленье дерево, пока однажды не пришел с изнанки мира человек без имени. Он был огромен и черен волосом, а глаза имел узкие и синие. Его кровь и поныне сильна в каждом из аккаев. Срубил тот человек Оленье дерево и построил из него дом.