Морис Делез - Конан и Гнев Сета

Тощий зингарец вынул оружие из пухлых ладоней туранца и с видом знатока вытянул клинок их ножен.

— Сталь-то никудышняя,— мгновенно определил он, — только в зубах ковырять.

— Верно,— спокойно согласился киммериец,— на медведя с ним не пойдешь, но зато об него и не поранишься.

При этих словах толпа вокруг одобрительно загудела, по достоинству оценив ответ северянина. Тощий поспешил согласиться:

— Все верно, но, к сожалению, здесь эту вещь не купят, а наши пути с Зургабом расходятся. Если же разделить ножны с клинком, то цена каждой части резко упадет.

Это было уже грубо. Конан понял, что его пытаются попросту ограбить, ведь он прекрасно знал: одни только камни в любой из половинок стоят значительно дороже, чем оба коня. Ответить нужно было достойно и немедленно, но сделать этого киммериец не успел, потому что вперед вышел Калим.

— Как я понял, эта вещь продается?— лениво спросил он, и Конан утвердительно кивнул.— Я готов немедля отсыпать за нее три сотни.

Это был хороший ход, а главное — своевременный. Зингарец начал лихорадочно искать взглядом низкорослого туранца, но того как на грех оттеснили, и тут за спиной киммерийца послышался шум.

— Я беру эту вещь!

Толстенная, похожая на свиной окорок, лапища просунулась вперед, и унизанные перстнями пальцы выхватили из рук зингарца кинжал.

— Кто продавец?— прогудел низкий голос.

Конан обернулся. Перед ним стоял необъятных размеров шемит. За талию его не смог бы обхватить даже киммериец. Одет он был в синие шелковые шаровары, заправленные в невысокие коричневые сапоги, и белую кружевную рубаху. Из-за широкого матерчатого пояса он вытянул объемистый кожаный кошель.

— Пятьсот золотых! Идет?— Он вопросительно уставился на Конана и тут же перевел взгляд на Калима.

Тот с сожалением развел руками, показывая, что не в силах заплатить такую цену.

— Он твой,— кивнул киммериец, и мешок упал в его ладонь.

Человек-гора развернулся и двинулся прочь, но на полпути обернулся.

— Ты дурак, Зургаб! — спокойно сказал он, но этого ему, как видно, показалось мало.— Вы оба кретины,— добавил он, подумав.— Так и будете до смерти убирать дерьмо на конюшне, а за эту зубочистку я возьму в Зингаре вдвое!— Он окинул презрительным взглядом низкорослого туранца, который чувствовал себя весьма неуютно под насмешливыми взглядами разросшейся толпы.— Если все-таки надумаешь выбиваться в люди, запомни: можно быть жадным. Я сам жаден,— заметил он самодовольно,— но нельзя быть дураком!

— Ты сделал то, что я тебе велела?

Голос Черной Розы Сета звучал требовательно и высокомерно. С брезгливой усмешкой смотрела она на раболепно склонившегося перед ней мужчину, необъяснимо походившего на кучу засохшей грязи, которая приняла форму скорчившегося человека.

— Да, да, моя госпожа! Сделал, конечно, сделал! Разве мог бы я ослушаться тебя, прекрасная Рози?!

— Что? Рози?!— На мгновение в глазах ее мелькнул гнев, который тут же отразился испугом в мутных зрачках мужчины, ибо он знал, что повелительница его скора на расправу, но в следующий миг она рассмеялась, и скорчившееся у ее ног существо хрипло закашлялось, вторя ей.— Да ты, похоже, и впрямь считаешь себя человеком, грязь? — отсмеявшись, спросила красавица, и урод, наделенный талантом корчить рожи, с готовностью закивал.

— А как же иначе?— самодовольно ответил он.— Скажу тебе больше: покрутившись среди состоящих из мяса, я понял, что лучше многих из них!

— Даже так?— против воли заинтересовалась Рози.

— Конечно!— обрадовался он.— Моя радость непосредственней!..

Он расхохотался. Глаза его при этом от восторга вылезли из орбит, а рот раскрылся неестественно широко, обнажив щербатые зубы и заняв едва ли не половину лица. Губы стали похожи на два исполинских лепестка, а подобный пестику язык восторженно затрепетал в необъятной глотке. Рози, как назвал ее мастер гримас, не выдержав, рассмеялась.

— Мое горе правдоподобней…— продолжал кривляка.

Он хлопнул себя по лицу похожей на лопату ладонью, расплющив улыбку и радостный взгляд, и тут же захныкал, как обиженный ребенок. Рот его скривился в обиженной гримасе, одновременно верхняя часть головы словно усохла, зато нижняя половина лица неимоверно увеличилась в объеме. Губы поползли вниз, свесившись едва ли не ниже подбородка.

Он стал уморительно похож на воображаемую помесь обезьяны и смертельно обиженного осла. Глаза урода заморгали, умоляюще глядя на повелительницу, словно не понимая, что ее так развеселило.

Наконец Рози отсмеялась.

— Признаюсь,— молвила она,— ты повеселил меня, Харлем.— Она впервые назвала существо по имени.— Но не надейся, что это спасет тебя, если ты не исполнил моего приказа. Из грязи я тебя создала и в грязь верну!

При этих словах скорбная физиономия урода вновь стала забавной, и он обиженно захлопал глазами, снова заставив колдунью рассмеяться.

— Что ж,— улыбнулась она,— возможно, позже я и приближу тебя. Если, конечно, останешься жив,— подумав, добавила Черная Роза.— Признаюсь, ты умеешь рассеивать тоску, но теперь приступай к делу. Ты виделся с Харубом?

— Нет, госпожа,— быстро ответил кривляка, мгновенно напустив на себя серьезный вид.— Он умер. Зато я виделся с Конаном.

— Ты посмел попасться ему на глаза?!— вскричала она.

— А что мне оставалось делать?

Он смешно развел руками, которые стали вдруг невообразимо корявыми, похожими на древесные сучья.

— Прекрати!— крикнула она, и руки тотчас вернулись в нормальное состояние.— Зачем ты полез к киммерийцу?

— Я увидел у него одну вещицу, и мне нужно было поближе рассмотреть ее, чтобы убедиться, что ошибки нет.

— Ну, хорошо,— смягчилась повелительница,— он хоть не понял, кто ты?

— Конечно, нет!— обрадовался Харлем.— Я развлекал его, строя невинные рожи, пока ему не надоело, но он ни о чем не догадался, клянусь Сетом!— вскричал он, видя, что Роза начинает гневаться.— Он даже дал мне две монеты! Одну в награду за мой талант!

— Талант!— ухмыльнулась она.

— Да, да!— воодушевленно вскричал грязевой голем.— Я сказал ему, что это Митра столь щедро одарил меня при рождении! Вторую же монетку он мне дал, чтобы я скрылся с глаз его. Похоже, все-таки я ему не слишком понравился,— обиженно закончил Харлем.

— Хорошо!— жестом остановила его излияния Роза, которая уже начала терять терпение.— Что это была за вещь?

— Клинок Тьмы,— промямлил кривляка,— за которым ты послала меня к Харубу.

— Так Клинок Тьмы у варвара!— вскричала пораженная этим известием колдунья.— Но как он попал к нему?