Питтакус Лор - Я - четвертый

У меня округляются глаза.

— Что за цифры? Что они означали?

— Понятия не имею. Я же говорю, что он говорил так быстро, что это было все, что мы сумели записать.

— Вы записывали, когда он говорил? — спрашивает Генри.

— Конечно, записывали. Мы ведь журналисты, — отвечает он с обидой в голосе. — Ты что, думаешь, мы все выдумываем?

— Да, — говорит Генри.

— А эти записи остались? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня и кивает.

— Говорю тебе, от них нет толку. Все, что я нацарапал, это в основном слова о том, что они планируют уничтожить человечество.

— Мне надо их увидеть, — я почти кричу. — Где, где эти записи?

Он кивает на стол у одной из стен.

— На столе. На прилепленных листках.

Я иду к столу, заваленному бумагами, и начинаю искать записи. Нахожу какие-то невнятные заметки о том, что могадорцы надеются захватить Землю. Ничего конкретного, никаких планов или подробностей, только несколько бессвязных слов:

Перенаселение.

Ресурсы Земли.

Биологическая война?

Планета Могадор.

Я добираюсь до листка, который ищу. Внимательно перечитываю его три или четыре раза.

Планета Лориен? Лориенцы?

1-3 мертвы

4?

7 обнаружен в Испании

9 скрывается в ЮА

(О чем он говорит? Какое отношение эти цифры имеют к вторжению на Землю?)

— Почему после цифры 4 стоит знак вопроса? — спрашиваю я.

— Потому что он что-то говорил об этом, но говорил так быстро, что я не уловил.

— Ты что, шутить вздумал?

Он качает головой. Я вздыхаю. «Вот такой я неудачник, — думаю я. — Обо мне что-то сказали, и как раз это и не записано».

— Что значит ЮА? — спрашиваю я.

— Южная Америка.

— Он говорил, где именно в Южной Америке?

— Нет.

Я киваю, глядя на листок. Хотел бы я сам слышать разговор и сам задавать вопросы. Действительно ли могадорцы знают, где находится Седьмой? На самом ли деле они преследуют его или ее? Если так, значит лориенское заклинание все еще действует. Я складываю записи вдвое и засовываю их в задний карман джинсов.

— Ты знаешь, что означают эти цифры? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Понятия не имею.

— Я тебе не верю, — говорит он.

— Заткнись, — прерывает его Сэм и толкает в живот толстым концом биты.

— Ты мне можешь еще что-нибудь рассказать? — спрашиваю я.

Он на секунду задумывается и потом говорит.

— Думаю, им не нравится яркий свет. Похоже, им было больно, когда они снимали свои темные очки.

Мы слышим какой-то шум внизу. Как будто кто-то пытается медленно открыть дверь. Мы смотрим друг на друга. Затем я смотрю на мужчину на стуле.

— Кто это? — спокойно спрашиваю я.

— Они.

— Что?

— Они сказали, что будут наблюдать. Что они знают, что кто-то придет.

Мы слышим тихие шаги на первом этаже.

Генри и Сэм уставились друг на друга, оба в ужасе.

— Почему ты нам не сказал?

— Они сказали, что убьют меня. И мою семью.

Я бегу к окну и осматриваюсь. Мы на втором этаже. До земли шесть метров. Двор окружен забором высотой в два с половиной метра из деревянного штакетника. Я быстро возвращаюсь к лестнице и заглядываю вниз. Я вижу три огромные фигуры в длинных черных пальто, черных шляпах и темных очках. У них в руках длинные светящиеся мечи. Мы никак не можем спуститься по лестнице. Мое Наследие становится все сильнее, но оно недостаточно сильно, чтобы справиться с тремя могадорцами. Единственный путь — бежать через одно из окон или маленькую веранду перед комнатой. Окна маленькие, но через задний двор мы сможем уйти незамеченными. Если мы пойдем перед домом, нас наверняка увидят. Я слышу звуки из подвала и мерзкий гортанный говор могадорцев. Двое идут в подвал, а третий начинает подниматься по лестнице, которая ведет к нам.

У меня есть секунда или две, чтобы действовать. Окна разобьются, если мы пройдем через них. Наш единственный шанс — это двери, ведущие на веранду на втором этаже. Я открываю их при помощи телекинеза. Снаружи темно. Я слышу поднимающиеся по ступеням шаги. Подтягиваю к себе Сэма и Генри и забрасываю их себе на плечи, как мешки с картошкой.

— Что ты делаешь? — шепчет Генри.

— Понятия не имею, — говорю я. — Но надеюсь, что это сработает.

Как только я вижу верх шляпы первого могадорцы, я бросаюсь к дверям и у самых перил веранды прыгаю. Мы летим в ночном небе. Парим две или три секунды. Я вижу проезжающие внизу машины. Вижу людей на тротуаре. Я не знаю, ни где мы приземлимся, ни того, выдержит ли мое тело при приземлении такую тяжесть. Когда мы ударяемся о крышу дома, стоящего через дорогу, я падаю, а Сэм и Генри оказываются на мне. Мне нечем дышать и мне кажется, что я сломал ноги. Сэм начинает вставать, но Генри удерживает его. Он тащит меня на дальний конец крыши и спрашивает, могу ли я при помощи телекинеза опустить его и Сэма на землю. Я могу и опускаю. Генри говорит мне, что я должен спрыгнуть. Я встаю на ноги, которые стали как ватные и все еще болят, и перед самым прыжком оборачиваюсь и вижу, что на веранде с растерянным видом стоят трое могадорцев. Их мечи сверкают. Не теряя ни секунды, мы уходим, не замеченные ими.

Мы направляемся к пикапу Сэма. Генри и Сэм помогают мне идти. Берни нас ждет. Мы решаем оставить пикап Генри, потому что они, скорее всего, знают, как он выглядит, и отследят его. Мы выезжаем из Атенса, и Генри направляет машину обратно в Парадайз, который действительно кажется раем после этой ночи.

Генри рассказывает Сэму все с самого начала. Он не останавливается, пока мы не подъезжаем к нашему дому. Все еще темно. Сэм смотрит на меня.

— Невероятно, — говорит он и улыбается. — Ничего круче я в жизни не слышал.

Я смотрю на него и вижу, что он наконец получил подтверждения, которых ждал всю жизнь, и уверенность, что не зря тратил время, копаясь в теориях заговоров, чтобы найти разгадку исчезновения своего отца.

— Ты действительно огнеупорный? — спрашивает он.

— Да, — говорю я.

— Бог мой, это потрясающе.

— Спасибо, Сэм.

— А ты можешь летать? — спрашивает он. Сначала я думаю, что он шутит, но потом вижу, что нет.

— Я не могу летать. Я устойчив к огню и могу заставить светиться свои руки. У меня есть телекинез, которым я овладел только вчера. Вскоре должны проявиться и другие части Наследия. Во всяком случае, мы так думаем. Но я понятия не имею, какими именно они будут.

— Надеюсь, ты научишься становиться невидимым, — говорит Сэм.

— Мой дедушка мог. И все, чего он касался, тоже становилось невидимым.

— Серьезно?