Алексей Атеев - Бешеный

— Вижу, — откровенно сказал он, — вы и вправду сумасшедший, страна наша сейчас мощна, как никогда.

— Это только кажется, — печально сказал прорицатель, — развал и хаос впереди.

— И что же, по-вашему, это дело рук каких-то таинственных сектантов?

— Вам же, наверное, случалось видеть, как распиливают совершенно целое на вид дерево, а внутри оно источено и вот-вот превратится в труху? Я никого конкретно не обвиняю, просто констатирую факт. Почему я попал в Монастырь?! Сейчас объясню. Перед этой заварухой в Афганистане я составил докладную записку и отнес ее Андрееву, в ней я аргументированно пытался доказать на основе исторических фактов и социально-экономического состояния этой страны, к чему приведет оккупация Афганистана. Вспомнил печальный опыт англичан и тому подобное. Все эти исторические и научные факты я собрал лишь для того, чтобы записка казалась правдоподобной, не мог же я и впрямь написать, что в результате данного мне невесть кем дара предвидения я наверняка знаю, чем эта авантюра кончится?

— Но ведь в Афганистане, по-моему, все идет хорошо, — встрял Олег.

— Хорошо?! — рот прорицателя перекосился в язвительной усмешке. — Если бы хорошо! Ты же историк! Помнишь, чем кончилась русско-японская война? А чем кончилась для России первая мировая?

— Неужели и сейчас будет нечто подобное? — спросил Олег.

— Короче, — не обращая внимания на вопрос, продолжал Владимир Сергеевич, — я пошел с этой запиской к Андрееву.

«Ты что же, из ума выжил?» — спросил он меня.

«Вы же знаете мой дар, — сказал я, — все, о чем я здесь написал, обязательно случится, если не принять меры, и сейчас же!»

«О, парень! Ты, я вижу, действительно не в себе! — Он вскочил и забегал по кабинету. — Что ты несешь?!»

«Знаю, что судьба страны вам в общем-то безразлична, — заметил я, — но собственная судьба? Если вы не обнародуете мою записку и войска в Афганистан все-таки войдут, то последующие события приведут к вашей смерти, могу даже сказать, когда и как».

Он страшно побледнел, вытаращил на меня глаза и заорал не своим голосом: «Вон!!!» И вот я здесь.

— Значит, вас все-таки не послушали, — ехидно заметил Олег, — но почему ваши друзья-сатанисты допустили, что вы оказались в Монастыре? Ведь вы сами говорили, что они всесильны.

— Им было известно о записке, но они были категорически против ее передачи в «верха». Я уже говорил, что в отношении себя не могу делать предсказаний. Не получается, а они знали, что ждет меня, и решили таким образом покарать отступника.

— А почему вас просто не ликвидировали, а посадили в Монастырь?

— Видимо, надеялись, что рано или поздно одумаюсь и попрошу о снисхождении. Главврач мне несколько раз намекал на это.

«Весьма туманно, — подумал про себя Олег, — и от его рассказа туман не рассеялся, а, наоборот, еще больше сгустился». И тут же спросил:

— Ну и что же вы дальше делать будете?

— Я уже сказал, постараюсь пробраться в Москву.

«Ну-ну!» — подумал Олег.

А в это время в кабинете у Караваева шло совещание. Присутствовали начальник милиции, Ситников и Козопасов, а также молчаливый Разумовский. Караваев мрачно смотрел на присутствующих.

— Зверь на свободе! — вещал Ситников. — Это маньяк-убийца. Комаров — только первая жертва!

— Комаров был его сообщником, — спокойно сказал начальник милиции. — Именно он помог ему выбраться из Монастыря, очевидно, с целью поисков клада. И, судя по всему, клад был найден, потом произошел дележ… К тому же с ними был третий. Скорее всего известный нам Каратыгин, Губан. Кстати, он пока до сих пор не найден.

— Так ищите! — закричал Караваев. — Весь город переполошили! У меня жена забилась в самую дальнюю комнату, все двери закрыла на замки, да еще и двустволку со стены сняла.

— Мы ищем, Аркадий Борисович, — начальник милиции твердо посмотрел на Караваева, — но это, по-моему, не снимает ответственности с тех, — тут он взглянул на Ситникова и Козопасова, — по чьей халатности произошло это преступление.

— Сейчас не время разбираться, кто виноват, а кто — нет, — неожиданно спокойно сказал Караваев, — нужно найти обоих, и беглеца из Монастыря, и этого Губана.

Вечерело. Субботний день подходил к концу. Длинные тени легли на снег. Призрачная синева коротких зимних сумерек разливалась над Тихореченском. Городок, казалось, замер. Жители притаились по своим домишкам. Ведь где-то рядом бродит убийца! И не просто убийца, а сбежавший из сумасшедшего дома маньяк, для которого перерезать глотку — раз плюнуть. Слухи о том, что Комара убил именно он, с быстротой распространились по городку.

А тот, кого в это время искали, сидел в комнатушке Олега и невесело молчал. Молчал и Олег. Говорить было не о чем. Хотя у него возникло множество разных вопросов, он сдерживал себя. К тому же правда, которую он так хотел услышать, никак не укладывалась в его сознании. Олег все больше убеждался в том, что перед ним обыкновенный сумасшедший. Он не чувствовал страха — только усталость, какая бывает от ожидания.

Прорицатель, казалось, о чем-то напряженно думал. Он почти ничего не ел и на настойчивые уговоры Олега перекусить лишь отмахивался.

Наконец он заговорил, заговорил еще более сбивчиво, чем обычно.

— Эх, — заявил он, — что бы я отдал, чтобы узнать… Все бы отдал… Жизни не пожалел…

«О чем это он?» — подумал Олег, молча ожидая продолжения.

— Но не могу, — продолжал прорицатель. Он явно разговаривал с самим собой. — К горю моему, не могу!..

— Вы о чем? — спросил Олег.

— Узнать, что со мной будет дальше, — пробормотал прорицатель, — что мне готовит судьба, да вот не могу, не дано мне. Ему вот могу, а себе — ни-ни. Ему… ему… Кто бы подсказал, что делать? — Он надолго замолчал.

— Вы как хотите, — заявил Олег, — а я ложусь спать. И вам советую! Утро вечера мудренее.

Но Владимир Сергеевич не обращал внимания на его слова. Он метался по комнате как безумный. При этом размахивал руками, что-то бормотал.

«Точно, шизик», — решил Олег, он нисколько не боялся своего странного гостя, однако не мог решить, как от него избавиться. Пойти и рассказать все в милиции? Нет! Так низко он еще не пал. Будь что будет, а доносчиком он не станет!

Он принес раскладушку, застелил ее и молча подвел к ней Владимира Сергеевича. Тот непонимающе посмотрел на него, но потом улегся. Лег и Олег, но долго не мог заснуть, прислушиваясь к бормотанию прорицателя, и наконец как будто провалился в глубокий тяжелый сон.

Проснулся он так же внезапно, как и заснул. Рядом стоял Владимир Сергеевич и тряс его за плечо. За окном светлело. Олег глянул на часы, которые так и не снял с руки: было почти восемь…