Ольга Егер - Черствое сердце (СИ)

— Черт! — вырвалось у меня. Куран вымучено усмехнулся.

— Опять за свое?

— Ой! — спохватилась я. — Заказ отменяю.

— Да понял я! — раздалось из темноты кустов козлиным знакомым голосочком, и копыта захрустели сухими ветками.

Лиза и Серега дружно расхохотались.

— Давай я отнесу тебя домой. Василий напоит тебя противоядием, — вампир собирался подхватить меня на руки. Но не успел — на маленькую прогалинку среди деревьев вышли Дашка, Римма, Саня и Вова. При виде меня обнимающей другого мужчину у жениха глаза округлились, затем злобно сощурились. Я отодвинулась от Курана.

— По нужде теперь группами ходят? — сцедил сквозь зубы парень.

Услышав его, я вовремя вспомнила о ноге, трупах и сломанных деревьях. Сашка опередил меня, подстраховал — быстро навел морок на мою рану, и на окружающую местность тоже. Я благодарно ему кивнула.

— Мы столкнулись тут…. — Пробормотала я.

— Лбами? — уточнил Вова. — А приди мы на пару минут позже, вы б и губами столкнулись. Или кое-чем другим!

Вампир зашипел. Серега в голос заржал, чем как нельзя кстати, обратил на себя внимание жениха, прервав грядущую ссору.

— Ого! Это же волк! — обалдел от созерцания оборотня Вова.

Серега заоглядывался — не сразу сообразил, что речь о нем. Чуть не указал сам на себя лапой, интересуясь: "Я, что ли?". Марк пнул его в бок и, волк почему-то залаял по-собачьи. Римма воздела глаза к небу, интересуясь у всевышнего, отчего некоторые индивидуумы такие туповатые? (Как сама в образе пантеры мяукала она уже и не вспоминала!).

— А это пес нашего друга, Сереги, помнишь такого? — выдал Саня.

— Отлично! — фыркнул в сторону оборотень. — Тебе дай волю, ты меня и в будку посадишь. И Полканом обзовешь…

— Полкан, ко мне! — вредная Римка все слышала, и использовала слова волка против него. А ему ничего не оставалось кроме, как, опустив морду, добрести до подруги.

— Потом пузико почешишь! — брякнул мохнатый опер и маг, как бы проходя мимо, наступил ему на хвост. — Аууууу!

Вова содрогнулся от воя, а я почувствовала, как яд расползается по организму. Тело ослабло, его пронзила мелкая дрожь. Спустя секунду у меня уже зуб на зуб не попадал. В глазах все помутнело и расплылось. Прошибло потом. Куран плавно переместился поближе, чтобы подхватить меня на руки в случае чего.

— Дин? — испугалась за меня Дашка, когда я проиграла борьбу за трезвый рассудок, и безвольно повалилась прямо в руки вампира.

— Кажется, я нагулялась. Что-то я себя плохо чувствую. — Успела пробормотать я.

— Еще бы! — буркнул Марк и получил тычок по ребрам от Лизы.

— Я понесу, передай ее мне! — потребовал от вампира Вова, но Куран не собирался делиться.

— Ты сможешь удержать равновесие с ней на руках? — намекнул на хромоту Даниэль. Однако через минуту отдал меня парню, понимая, что потратит на болтавню и препирательства больше времени, и лучше доказать на примере бесполезность соперника. Вова сделал ровно два шага со мной и… в итоге, до дома меня нес Куран. Причем шел он быстро. Остальные за ним не поспевали. Мой жених совсем разобиделся. Но мне было все равно: дважды, а то и трижды, я теряла сознание и приходила в себя, слыша, как вампир приговаривает "Держись. Не смей меня оставлять!" Я слабо улыбнулась.

У подъезда он нерешительно постоял секунд пять. По его физиономии я поняла, что меня собираются доставить вампирским экспрессом до кровати. Вот только Вова был против. А я не хотела выслушивать ни от одного, ни от второго претензии, поэтому потребовала поставить меня на землю. Попрощалась с друзьями и гордой птицей… Ладно — гордым, но умирающим червячком, поползла по ступенькам на этаж.

Василий встретил меня на пороге с заготовленными белыми тапками, то есть матами. В смысле, наорал на меня, обозвал пробкой и скрылся в кухне, шурша там, в поисках необходимого для моего лечения. Я же плюхнулась на кровать, чуть не задавив Холодца. Вася появился незамедлительно и, причитая о том, что у него дурная на всю голову хозяйка, занялся моей ногой. Джинсы пришлось порезать и выкинуть. Подозреваю, что домовой даже сжег их позже.

— Ай! — подвывала я, когда он выдергивал из кожи шипы, и обрабатывал раны жгучей мазью. — Подуй, подуй!

— Ну, как маленькая! — шипел на меня Василий.

— А кто утверждал, что она взрослая?

Мы синхронно обернулись к окну, где на подоконнике восседал Куран.

— И кто это окно не закрыл? — ткнул в рану пальцем домовой, и я взвыла.

— Раз явился, займись ею сам! — передал свои обязанности вампиру Василий и слинял.

Куран сел рядом. Протянул мне пузырек с противоядием.

— Вот. Сашка дал. Пей! — приказал он. Я сделала глоток мерзкой жидкости и откинулась на подушку. А Даниэль положил мою ногу себе на колени и, бережно прикасаясь, занялся ранениями. Температура поднялась, и вампиру пришлось нянчиться с больной ведьмой, постоянно причитающей, как ей холодно-жарко, душно-мокро. И темно…

Я отключилась. А когда разум покидает оболочку, то уходит в неведомые пределы. Мои были ведомыми — знакомыми до боли и отчаяния: камера лаборатории. На сей раз — без стекл, зеркал, дверей. Просто сплошные стены. Сквозь них с легкостью прошел мой мучитель, Поль Дорье, а вот для меня они оказались кирпичными и непроницаемыми…

Муки и страдания, страх бессилия выбросили меня и из светлой коробки-тюрьмы. Теперь я бродила по непроглядной тьме. Бежала, потому что не могла и не хотела быть одна в этой неизвестности. Остановилась у крошечного единственного просвета, надеясь сквозь него выскользнуть в реальность, но стала лишь призраком в собственной комнате, где лежало мое тело, охраняемое вампиром.

— Тебе не обязательно следить за мной! Я не причиню ей вреда! — сказал он кому-то, и на прикроватном столике появился домовой.

— Хотелось посмотреть тебе в глаза и понять, что ты чувствуешь, — проговорил Василий.

Куран замолчал. Провел пальцами по моему лбу (жаль, что я не могла чувствовать его прикосновения сейчас). Поцеловал в губы.

— Боль, — признавался он, описывая свои чувства. — Страх одиночества. Желание. Тепло. Полноценность. С ней я полон, а без нее — пуст.

— Верю, — вздохнул домовой и достал из крошечного мешочка горсть какого-то песка. Без предупреждения или объяснений, он сдул мелкое крошево в лицо вампиру. Вскоре на кровати лежали уже два безвольных тела.

Бред снова сменился… Спальня растаяла в клубящейся тьме. Опять бег на одном месте, опять разговоры с призраками. Борьба с Полем. Проигрыш. Слезы. Истерика. Сил двигаться не было, ведь я понимала, что выхода отсюда нет. И пошла по пути наименьшего сопротивления. Воспользовалась правилами поведения в лесу, когда ты заблудился и не можешь отыскать тропинку: то есть села и заплакала!