Евгения Гордеева - Лоцман и Берегиня

— Ну, ты…

Мы стояли и переругивались, хотя я понимала, что каждая минута на счету.

— Всё равно ты сдохнешь, как сдох твой… дружок!

— Хорошо! — я разозлилась не на шутку, — я сдохну, а ты заткнёшься!

— И как ты это сделаешь? Варежку свою не пожалеешь?

— Держи хайло шире! Варежки на тебя переводить!

Я сорвала с ближайшей ёлки шишку и заткнула ему рот.

Он что-то мычал, возмущался, наверное. Я развернула его в нужном, как мне показалось направлении, и ткнула в спину.

— Иди!

Злод обречённо поплёлся, иногда издавая протестующие звуки.

Я и впрямь, не знала, в какую сторону идти. Но надеялась, что сориентировалась правильно. Шли мы на юго-запад, Застава должна быть правее. Можно идти вдоль обрыва, по границе миров, на избушку Бабы Яги всё равно когда-нибудь набредём. Злод понял, что я разобралась с направлением, и приуныл. А я наоборот, немного воспряла духом. Плохо было только то, что солнце уже зашло, а в темноте идти было ужасно неудобно, хоть было полнолуние. Я следила, чтобы чёрт не свернул с нужного направления. Вдруг на нас из кустов выпрыгнул зверь и заливисто заблеял. От неожиданности, и я, и Злод сели в снег.

— Касым! Чтоб тебя! Откуда ты взялся? — удивилась я присутствию козла в ночном лесу.

Чёрт что-то отчаянно верещал.

— Чего тебе? — я сурово смотрела на него, давая понять, что на уступки я не пойду.

Злод бешено вращал глазами и кивал в сторону козла.

— Ты что, козлов не любишь?

Чёрт утвердительно кивнул головой.

— Ты хочешь, чтобы я его прогнала? — начала веселиться я (правда, походило это больше на истерику).

Злод понял, что любое его проявление слабости даёт мне силы, и перестал скулить. Он яростно заскрежетал зубами и…перекусил шишку.

— И как теперь её вынимать? — я смотрела на выпученные глаза чёрта и огрызок шишки, торчащей из раззявленного рта, — я в твою пасть не полезу! — я вспомнила, как ковырялась в зубах у Баськи. — Мда… Касым, — обратилась я к козлу, — веди нас домой.

Козёл радостно заблеял и пристроился к чёрту в тыл, подталкивая того в нужном направлении.

Мы шли уже не первый час, а конца нашего путешествия не было видно.

— И зачем мы пошли на ночь глядя? — корила я себя, — сидели бы сейчас у Числобога в тереме, пили чай, смотрели на звёзды! Разговаривали…

Мысли терзали меня, разрывали мозг на кусочки. Головная боль подкралась исподволь, сдавила виски, холодным обручем стиснула череп. Я поняла, что идти дальше я не могу. Надо искать ночлег. Вернее, его соорудить.

— Касым, посторожи этого. Я пойду, ночлег поищу.

Козёл понимающе остановился.

— Хороший козлик, умный! — я потрепала его по спине и углубилась в чащу.

Буквально через несколько шагов я упёрлась в какую-то стену. Деревянные доски. На дом не похоже, у забора доски вертикально расположены…Сарай! Это то, что надо!

Я вернулась к козлу.

— Давай, козлик, идём туда. Там можно заночевать.

Дверь в сарай была просто закрыта на щеколду. Я вошла, и почувствовала запах сена. Отлично! В темноте, не разбирая куда, привязала Злода к какому-то столбу, велела козлу его сторожить, затащила Андрея в стог сена, обняла его и провалилась в тяжёлый, без сновидений, сон.

Разбудил меня луч солнца, бивший прямо в глаза. Пробуждение было мгновенным. Я открыла глаза с таким чувством, что закрыла их секунду назад.

Андрей лежал так же, как я его уложила ночью. Совсем холодное лицо, губы синие… В ногах кто-то зашевелился. У меня замерло сердце. Нет, это шевелился не Андрей. Большой, даже огромный рыжий кот умастился у нас в ногах.

— Какой ты пушистый, — сказала я, но получилось очень равнодушно.

Я осмотрела сарай. Злода на месте не было! Козла тоже.

Я мигом скатилась с сена и бросилась к распахнутой двери. В этот момент в неё кто-то входил. Против солнца мне не было видно, кто это. Но на фигуру чёрта не походил. Крепкий высокий мужчина, кудлатый, белоснежная прядь в бороде.

— Перун! — буркнула я.

— Как-то не радостно ты меня встречаешь, Варвара! — улыбка бога раздражала меня сейчас, как быка красная тряпка.

— Где чёрт? — я не собиралась разводить церемонии.

— Козёл его на Заставу конвоирует.

— Да? — угрюмо произнесла я.

— Не бойся, он справится!

— Я тоже справилась? — тон у меня не смягчался.

— И ты справилась! Ты — настоящая Берегиня! — он произнёс это так пафосно, что мне захотелось плюнуть. Не в лицо, конечно, но куда-нибудь попасть хотелось!

— Вот, — чтоб как-то сменить тему разговора я достала связку ключей из кармана.

— Что это? Ну-ка, ну-ка! — Он вышел из сарая на солнечный свет. — «Живой ключ»! Давненько я таких не видел, знатная работа. — Он немного полюбовался на ключи, потом сжал их в ладони и сквозь его пальцы стекли два ручейка: серебряный и золотой.

Я проследила за осыпавшимся в снег песочком и, не поднимая глаз, поинтересовалась.

— Кнут Велеса с чёрта сняли?

— Забрал. — Подтвердил Перун.

— Сапоги на Заставе верну!

— Зачем? Ярило, вообще собирался их тебе подарить!

— Они мне не нужны!

— Варвара! Что случилось? Ты всё никак не проснёшься, что ли? — наконец обратил он внимание на мой недружелюбный тон.

— Лучше бы я не просыпалась!

— Так, объясни, что случилось! Беда какая?

— Беда-а-а-а!!!! Да… — я готова была взорваться, — он Андрея… а Вы…

— Перун! — раздался чей-то голос сзади, — я с ними уже ночую, а они до сих пор не обвенчаны! Это безобразие!

Я оглянулась на голос. Говорил тот самый рыжий котяра, который дрых с нами в сене.

— Кто это? — я некультурно ткнула в кота пальцем.

— Как это «кто»? — заступился сам за себя кот, — я Люб!

— Кто?

— Люб, божество супружеского ложа, — пояснил Перун.

— Доброе божество, — добавил кот.

— Какое супружеское ложе! — заорала я, — Андрей мёртв! Злод убил его!

— Как мёртв? — удивился кот.

— Как убил? — эхом повторил Перун.

— Так! Прокусил ему горло! А Маржана!!! Эх! Да что с вас взять! — я обречённо махнула рукой.

— Я с покойниками не ночую! — обиженно проговорил Люб.

— И на старуху… как говорится, — решила я успокоить кота.

— Я не ночую с покойниками! — повысил голос кот, — что я, с глузду двинулся?

— Но Маржана… — искорка надежды блеснула у меня в мозгу.

— Что сделала Маржана? — уточнил Перун.

— Она коснулась его саваном…

— Ты же знаешь, что так она закрывает раны.

— Да! Но потом, она его поцеловала!

— И что? — удивился кот, — ты уже ревнуешь?

— При чём здесь ревность! Перун, он что, издевается?