Сара Дуглас - Искупление Путника

— Но он атакует нас!

— Но только другим оружием, — тихо пояснил Огден. — Не копьями, а волнами страха.

Аксис кивнул. Вероятно, монахи правы. Страх вызывает панику, а паника не раз губила даже боеспособную армию. Он огляделся. Топороносцы продолжали окапываться. Заметив невдалеке от своей палатки склонившегося над землей Велиара, Аксис направился к лейтенанту.

Веремунд тронул Огдена за рукав.

— Пошли к лошадям. Нельзя допустить, чтобы они напугались. Если взбесятся, то затопчут полвойска.

— Я вырыл для нас небольшой окоп, — сказал Велиар, заметив подошедшего Аксиса. — Солдаты тоже времени не теряют. Почти все уже окопались.

— Ложись в окоп, Велиар. Я встречу Горгрила на ногах. Разрушитель не запугает меня.

Лейтенант немного потоптался на месте, затем недоуменно взглянул на Аксиса и полез в окоп.

Внезапно воздух огласился тревожным ржанием лошадей. Аксис обернулся на звук. Неужели лошади, напугавшись, сорвутся с места? Только этого не хватало. Но нет, послышался тихий свист, и лошади успокоились.

Аксис облегченно вздохнул и посмотрел вверх, чтобы тотчас же ужаснуться. Облака, клубясь и вращаясь, продолжали снижаться. Вот они все ближе и ближе, вот уже прямо над головой. Аксис вздрогнул — его окутало облако. Вздрогнув, тут же зажмурился, ибо отовсюду, со всех сторон, из глубин жуткого полога, вырывались небольшие яркие молнии, а вырываясь, отражались от ледяных кристаллов и капель, превращая мрачное облако в сверкающую, переливчатую массу. Пахнуло жаром, но в то же время Аксис почувствовал, как по телу медленно поползли холодные липкие струи какой-то мерзостной жижи. Аксиса охватил страх, но он испугался не облака. Ему показалось, что он остался один в полном безмолвии, один на земле.

Аксис ошибся. Сверху раздался голос:

— Сладкий, сладкий… Аппетитный, аппетитный.

И тут же послышалось щелканье.

Щелк, щелк. Щелк, щелк. Щелк, щелк.

Казалось, какое-то страшное кровожадное существо, щелкая зубами от плотоядного нетерпения, спускается с высоты, чтобы отыскать свою жертву и немедля сожрать ее.

Аксис постарался взять себя в руки. Нельзя бояться. Страх убивает.

Щелканье повторилось, потонув в шуме крыльев, и в тот же миг снова раздался голос, на этот раз почти что над головой:

— Сладкий, сладкий… Аппетитный, аппетитный.

Аксис отпрянул, чувствуя, как бешено бьется сердце.

— Нет! — внезапно раздалось где-то рядом.

Велиар! Аксис вздохнул полной грудью. Он не один.

Рядом с ним Велиар, да не только он, а и более трех тысяч топороносцев. Как он мог забыть о своих друзьях? Правда, каждый из них, несомненно, охвачен страхом. Что же, страх следует побороть. Надо действовать.

Разглядев в синеватой мгле вырытый Велиаром окоп, Аксис подошел к лейтенанту. Тот лежал в окопе на животе и мелко подрагивал. Аксис потряс его за плечо.

— Дружище, что ты дрожишь от страха, как малый ребенок? Ты участвовал в десятках сражений и никогда не показывал врагу спину. Вставай! Дадим отпор Разрушителю.

Велиар поднял голову.

— Аксис?

— Подымайся, дружище. Мы еще не пели нашему гостю.

— О каком пении ты говоришь? — спросил Велиар, стуча от страха зубами.

— Скоро услышишь. Вставай, подымай людей. У нас в гостях Горгрил, и надо доставить ему удовольствие. Ты же не хочешь ударить в грязь лицом перед гостем?

Ободренный шутливым тоном, Велиар выбрался из окопа, но все же тревожно огляделся по сторонам.

— Иди, подымай людей, — повторил Боевой Топор. — Ничего не бойся. Разрушителю нас не осилить.

Проводив Велиара взглядом, Аксис полез в палатку и достал арфу. Усевшись на камень, он поднял голову и громко сказал:

— Надеюсь, Горгрил, тебе понравится эта песенка.

Аксис тронул струны и запел во весь голос:

За окнами колючий снег,Тоскливая картина.Не любит стужу человек,Не любит и скотина.Моя красавица женаДела решает споро.«Что ты сидишь? — кричит она. —Веди домой корову».

Услышав пение, Веремунд и Огден переглянулись.

— Аксис поборол страх, — сказал Огден. — Но почему он не запел песню, которую пел вместе со мной во время смертоносного урагана?

— Аксис поступил правильно, — ответил назидательно Веремунд. — Он поет песню, которую знают все.

— Ты прав, — сказал Огден, широко улыбнувшись. — Песню, несомненно, подхватят.

Пение продолжалось.

Сметана, сыр и молоко,Все это — от Буренки.С такой коровой жить легко,Да и поется звонко.

И вот песню подхватило несколько голосов:

С женою спорит остолоп.Ему я не подобен.И плащ надев, без лишних слов,Я выхожу из дома.

Кругом засверкали молнии, загремел гром, но песня не умолкала. Ее подхватывали все новые и новые голоса, и наконец грянул хор.

Мой плащ удобен и хорошДля всякой непогоды.Ношу его, купив за грош,Сорок четыре года.

Облака стали рассеиваться, показалась луна. Она спокойно и торжественно поплыла по ночному небу, заливая своим мирным сиянием лагерь топороносцев. Но пение не стихало.

Моя красавица женаДела решает споро.«Что ты сидишь? — кричит она. —Веди домой корову!»

Глава двадцать седьмая

К Папоротниковому озеру

Переночевав на ферме, Джек, Фарадей, Тимозел и Ир продолжили путешествие в обществе приобретенного мула, который, не противясь, нес увесистую поклажу из продовольствия, одежды и одеял. Если не считать весело бежавших впереди похрюкивавших свиней, шествие возглавлял Джек, расставшийся сразу после прощания с фермерами с напущенным на себя глуповатым видом недалекого добродушного свинопаса. За ним шагал Тимозел, ведя на поводу мула, а последними шли Фарадей и Ир, которую добрая фермерша снабдила не только платьем с ботинками, но и добротным плащом, оставшимся от почившего свекра. Ветра не было, но шел снег — небывалое явление в Аркнессе в середине месяца Обнаженных Деревьев, — и каждый из путников относил снегопад к числу бесчинств Разрушителя, хотя и не говорил о том вслух.

Маленький отряд под предводительством невозмутимого Джека направлялся к невысоким Папоротниковым горам, отделявшим Аркнесс от Скарабоста. По мере продвижения отряда местность постепенно утрачивала равнинный характер, пока не перешла в беспорядочно разбросанные холмы, и путникам, чтобы не петлять между ними, приходилось преодолевать встречавшиеся препятствия, которые, впрочем, не были труднопреодолимыми, к немалому неудовольствию Тимозела, не имевшего случая даже протянуть руку даме, взятой им под свое покровительство. Мало того, даме не угрожала даже незначительная опасность, и Тимозелу оставалось только мечтать о будущих подвигах, которые прославят его на все королевство, да заботиться на привалах о Фарадей, всякий раз добиваясь для нее существенных привилегий: у костра — самое удобное место, из общего котла — самый вкусный кусок.