Ксения Чайкова - Ее зовут Тень

Торин, заткнись,— мягко и нежно, как и полагается любовнице, попросила я графенка, придерживая на плече Тьму, понявшую, что хозяйка недовольна окружающими и уже рванувшуюся чинить разборки.

Что? Как ты сказала? — потрясенно выдал аристократ, явно не веря своим благородным ушам.

Тень попросила тебя заткнуться. Присоединяюсь к этой искренней и, надо признать, вполне естественной мольбе,— любезно отозвался Каррэн, поворачиваясь к нам. Ехали мы еще в том стратегически рассчитанном порядке, в какой выстроились на территории поместья, но я подозревала, что вскоре этому придет конец — скоро мы должны свернуть на широкий, наезженный торговый шлях, на котором полным-полно путешественников. Вряд ли они согласятся послушно разбегаться в стороны и съезжать на обочину, дабы дать дорогу нашей разношерстной кавалькаде. Первопроходец Каррэн тоже понимал это, но относился к подобной необходимости не в пример легче, чем я. Конечно, ему-то только свою шкуру беречь придется, а мне еще и за графской следить! Вспомнив о причине нашей поездки, я придержала Бабочку и, дождавшись, когда с ней поравняется кобыла Торина, умильно улыбнулась:

Ладно, извини! Я нахалка и хамка, что с невоспитанной девицы-храны возьмешь? Ну прощаешь?

Прощаю,— неохотно буркнул графенок, надувая губы.

То-то же! — весело и непринужденно пропела я, щурясь на солнце.— А скажи-ка мне, Торин, где ты хранишь эти самые кристаллы?

Ты что, глупая, посреди дороги о таких вещах орать?! — в священном ужасе ахнул он, едва не свалившись с седла от негодования.

А что? — легкомысленно отмахнулась я, мысленно подобравшись, как кошка перед прыжком. А ты не такой уж дурак, мой графеночек, если понимаешь, какие разговоры больше подходят для обсуждения в бархатной тишине алькова, а какие — для шумного спора на торговом шляхе.— Да тут одно название, что дорога — ухаб на ухабе, ни столбов верстовых, ни указателей, да и путешественников, кроме нас, нет никаких! И вообще, я должна хотя бы быть уверенной, что они не остались в тех грудах барахла, которые мы бросили во дворе поместья.

Торин здорово переменился в лице,— видимо, такая простая мысль ему в голову не приходила. Рука графенка выпустила поводья и сама собой дернулась к животу. Правда, он тут же опомнился и вернул нервную конечность на место, но я заметила этот быстрый жест и едва заметно ухмыльнулась. Ну что ж, приблизительное место хранения кристаллов известно, осталось только дождаться привала, когда Торин свалится и заснет, и тихонечко пошарить у него под одеждой. И пресловутое женское любопытство тут вовсе ни при чем,— в конце концов, имею же я право знать, из-за чего тащусь в Меритаун и что должна беречь пуще своей и чужой жизни!

Впрочем, на привале, на который мы остановились уже затемно, я почти уверилась, что тихонечко шарить и не придется — если я подожду еще часок и не дам никому помочь графенышу, то вполне смогу спокойно снять кошель с трупа. Путешествие, вернее, самое его начало, Торину на пользу явно не пошло — он как-то побледнел, сгорбился, дышал с присвистом и с седла не спрыгнул и даже не слез, а откровенно сполз. Все-таки не тот нынче аристократ пошел, измельчал как-то, изнежился. Вон отец Торина полки в атаку водил, а сынуля едва-едва с лошади не падает, в седле сидит как куль с картошкой, только и следи, чтобы не перевалился через лошадиный круп или не соскользнул несчастной коняге на шею. То ли воспитание раньше другое было, то ли просто графенка любящий родитель до безобразия избаловал...

В любом случае Торин так страдальчески морщился и столь душераздирающе стонал, что вскоре все уверились: еще чуть-чуть — и его душа отлетит в мир надлунный или во Мрак вековечный. Если, конечно, не принять срочных мер. Которые мы и приняли. Каррэн разложил костер и взялся обихаживать лошадей, Папаша нарубил и натаскал лапника, близнецы в четыре руки дружно взялись за приготовление ужина. Зверюга с отрешенно-мечтательным видом начал распаковывать сумки с самым необходимым а Цветик углубился в лес и вскоре приволок несколько огромных коряг и толстенных сучьев, которые принялся ломать о колено с зловещим хрустом. Вообще, Цветик мне не нравился совершенно, и антипатия, как мне кажется была обоюдной и взаимной. Конечно, понимаю, что своей победой в нашем маленьком поединке я нанесла его самолюбию чувствительный удар, но с другой стороны — он сам виноват, нечего было вести себя так вызывающе и напрашиваться на драку. Что хотел, то и получил. А то ишь ты, проверять он вздумал, на что я способна!

Я подсела к бледному аристократенку, бессильно валяющемуся прямо на голой земле, со своей знаменитой райной из меха вернетока и сумкой с магическими побрякушками. То ли Торину и впрямь было так плохо, то ли он старательно симулировал полное бессилие и неспособность шевельнуть даже пальцем, но графенок даже не глянул в мою сторону, когда я пристроилась рядом. Бережно укутав малахольного аристократа в райну, я положила его голову себе на колени и принялась копаться в сумке. Так, это кровоостанавливающее, это от проблем с желудком, это вообще от похмелья... Все не то. Хотя последнее, может, и поможет. Во всяком случае, внешние признаки этого коварного заболевания, вернее, состояния души и тела налицо — побледнение кожных покровов, ломота и боли, тихие стоны с неоформленным содержанием... Но нет, не будем лучше испытывать на клиенте магические снадобья, а то еще окочурится у меня на коленях, поди потом докажи, что я тут относительно ни при чем. Впрочем, можно попробовать помагичить самой. Этим-то я и занялась.

Цветик, явившийся на поляну с новой партией устрашающих коряг и палок, явно подумал что-то не то. Во всяком случае, он вытаращил глаза и прошипел весьма выразительную фразу на гномьем наречии, самым пристойным переводом которой будет словосочетание «кошка гулящая». А я что, виновата, что другого способа передачи сил энергии еше не придумали? Можно подумать, мне этот процесс со стороны больше всего похожий на страстные поцелуи или искусственное дыхание методом «Рот в рот», так уж нравится! Да только выхода все равно нет, ну помрет Торин, что мы потом делать будем? Даже если заберем эти проклятые кристаллы — куда их затем везти? Нет, в Меритаун-то — это понятно, а конкретнее? Город большой, чуть ли не обширнее нашей Каленары, ну не ходить же по улицам, спрашивая прохожих: «Вы случайно не знаете где здесь шаманы и маги собираются? А то мы тут, видите ли, кое-какую магическую гадость для уничтожения привезли, так вы уж подскажите, куда ее тащить»!

Торин затрепыхался и попытался вырваться, когда я уже начала подумывать прекратить свое безнадежное занятие и милосердно придушить графенка, чтобы зря не мучился. Тем более что, стремясь поскорее привести его в более-менее пристойное состояние, я растратила уйму сил и чувствовала, что скоро сама свалюсь в обморок — прямо на начавшего подавать первые признаки жизни высокородного пациента. Надо сказать, более неблагодарного и наглого аристократа земля Сенаторны еще не носила. Едва очухавшись, он тут же отстранился сам и положил ладонь на мои губы, отводя голову в сторону, с таким высокомерным и надменным видом, что я даже засомневалась, кто тут кому услугу оказывает.